Третья мужская гимназия
Контрактовая площадь, 12
Показаны сообщения с ярлыком Подол. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Подол. Показать все сообщения
суббота, 29 октября 2011 г.
Подольский филиал первой женской гимназии
Подольский филиал первой женской гимназии
ул. Покровская, 4
пятница, 28 октября 2011 г.
Кинотеатр Жовтень
По обращению народного депутата из Партии регионов Андрея Пинчука прокуратура устроила проверку старейшего кинотеатра Киева "Жовтень".
Как сообщает "Дело", результаты ревизии ставят под сомнение право собственности на кинотеатр нынешних владельцев.
Прокуратура Подольского района Киева проверила законность действий должностных лиц коммунального предприятия кинотеатр "Жовтень" и ООО "Киноман" при использовании целостного имущественного комплекса кинотеатра.
По информации издания, проверка была инициирована по обращению народного депутата Андрея Пинчука, в котором парламентарий просил правоохранительный орган обратить внимание на использование кинотеатра не по целевому назначению и ненадлежащие расходы бюджетных средств в "Жовтне".
В настоящее время владельцем кинотеатра является компания "Киноман", которая была создана членами трудового коллектива КП кинотеатр "Жовтень" в 2003 году.
Сразу после этого "Киноман" арендовал целостный имущественный комплекс кинотеатра, а затем в 2006 году коммунальное предприятие кинотеатр "Октябрь" было прекращено путем присоединения к ООО "Киноман".
Прокуратура, изучив историю перехода кинотеатра из коммунальной в частную собственность, пришла к выводу, что "Жовтень" незаконно принадлежит нынешним владельцам.
В частности представители правоохранительного органа указали, что в соответствии со статусом коммунального предприятия кинотеатр "Жовтень", для прекращения его деятельности должно быть письменное согласие Главного управления Культуры Киевского горсовета.
Однако такой документ городские власти не предоставляли.
Отсутствие бумаги стало основанием для Окружного административного суда Киева, в который обратилась прокуратура, признать незаконной регистрацию Подольской районной администрацией Киева о прекращении юридического лица КП кинотеатр "Жовтень" (регистрация о прекращении юрлица была внесена в реестр в 2007 году).
Таким образом, если решение не будет оспорено, кинотеатр вместо нынешних владельцев - ООО "Киноман" - обретает прежнего собственника - Киевский горсовет.
Как сообщает "Дело", результаты ревизии ставят под сомнение право собственности на кинотеатр нынешних владельцев.
Прокуратура Подольского района Киева проверила законность действий должностных лиц коммунального предприятия кинотеатр "Жовтень" и ООО "Киноман" при использовании целостного имущественного комплекса кинотеатра.
По информации издания, проверка была инициирована по обращению народного депутата Андрея Пинчука, в котором парламентарий просил правоохранительный орган обратить внимание на использование кинотеатра не по целевому назначению и ненадлежащие расходы бюджетных средств в "Жовтне".
В настоящее время владельцем кинотеатра является компания "Киноман", которая была создана членами трудового коллектива КП кинотеатр "Жовтень" в 2003 году.
Сразу после этого "Киноман" арендовал целостный имущественный комплекс кинотеатра, а затем в 2006 году коммунальное предприятие кинотеатр "Октябрь" было прекращено путем присоединения к ООО "Киноман".
Прокуратура, изучив историю перехода кинотеатра из коммунальной в частную собственность, пришла к выводу, что "Жовтень" незаконно принадлежит нынешним владельцам.
В частности представители правоохранительного органа указали, что в соответствии со статусом коммунального предприятия кинотеатр "Жовтень", для прекращения его деятельности должно быть письменное согласие Главного управления Культуры Киевского горсовета.
Однако такой документ городские власти не предоставляли.
Отсутствие бумаги стало основанием для Окружного административного суда Киева, в который обратилась прокуратура, признать незаконной регистрацию Подольской районной администрацией Киева о прекращении юридического лица КП кинотеатр "Жовтень" (регистрация о прекращении юрлица была внесена в реестр в 2007 году).
Таким образом, если решение не будет оспорено, кинотеатр вместо нынешних владельцев - ООО "Киноман" - обретает прежнего собственника - Киевский горсовет.
Площадь Красной Пресни
Постоянная комиссия Киевсовета по вопросам экологии согласовала предоставление статуса сквера земельному участку площадью 0,30 га по ул. Константиновской, 28-30 в Подольском районе г.Киева. Об этом сообщил председатель комиссии Киевсовета по вопросам экологической политики Денис Москаль.
Как сообщила ЛІГАБізнесІнформ пресс-служба депутата, после такого решения жители улиц Константиновской и Щекавицкой смогут вздохнутьс облегчением. Ведь весь Киев еще с 2006-го года наблюдает их самоотверженную борьбу против застройки этой рекреационной зоны напротив кинотеатра "Октябрь", известной под названием "Площадь Красной Пресни".
Как сообщила ЛІГАБізнесІнформ пресс-служба депутата, после такого решения жители улиц Константиновской и Щекавицкой смогут вздохнутьс облегчением. Ведь весь Киев еще с 2006-го года наблюдает их самоотверженную борьбу против застройки этой рекреационной зоны напротив кинотеатра "Октябрь", известной под названием "Площадь Красной Пресни".
вторник, 25 октября 2011 г.
Улица Сагайдачного
Перспектива улицы Сагайдачного с Владимирской горки
Улица Александровская (ныне - Сайгадачного) от Почтовой площади
Дата фотографии: 1889
Улица Александровская (ныне - Сайгадачного)
Дата фотографии: 1905
Трамвай на Почтовой площади
Дата фотографии: 1892-1910
Вид на центральную часть Подола. Посредине фотографии - улица Александровская (Сагайдачного). Вид с фуникулера
Улица Петра Сагайдачного — улица в Подольском районе города Киева, бывшая часть улицы Александровской; с 1919 — улицы Революции, с 1934 — улицы Кирова. Простирается от Почтовой площади до Контрактовой площади. Застроена и упорядочена в 30-х-40-х годах XIX столетия. В 1955 году она была выделена в самостоятельную улицу и названа в честь Жданова Андрея Александровича (1896—1948) — советского партийного и государственного деятеля. В 1992 году названа именем казацкого гетмана Петра Кононовича Сагайдачного.
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D0%BB%D0%B8%D1%86%D0%B0_%D0%9F%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0_%D0%A1%D0%B0%D0%B3%D0%B0%D0%B9%D0%B4%D0%B0%D1%87%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE_(%D0%9A%D0%B8%D0%B5%D0%B2)
Транспорт
Станция метро «Почтовая площадь»
Станция метро «Контрактовая площадь»
Исторические здания и памятники архитектуры
На пересечении улицы Сагайдачного и Почтовой площади расположена церковь Рождества (1810-14, архитектор А. И. Меленский); рядом — станция метро «Почтовая площадь», фуникулёр. В здании № 4 (бывшая гостиница «Сербия»; не сохранилась) в 1894—96 годах жил российский писатель А. И. Куприн; тут была установлена ему мемориальная доска. Сохранилось много домов XVIII—XIX ст. Среди них — дома зажиточных киевских мещан Балабух (№ 27а, 27б; конец XVIII — 30-ые годах XIX ст.), здание мастера-золотаря Коробки Фёдора (№ 20; 1830; архитектор Станзани), здание Киевского купца Дехтярёва П. (№ 16/5; 1830), № 21, 23, 25/3, 27, 29, 31, 35, 37, 41 (XIX ст.).
Современный вид улицы почти не отличается от начальной застройки XIX столетия. Улица застроена преимущественно двухэтажными зданиями. Перед Гостинным двором установлен памятник Петру Сагайдачному.
Спускаясь по Владимирскому спуску (Александровскому спуску), мы попадаем на Почтовую площадь, где стоит недавно восстановленная церковь Рождества Христового, снесенная в 1935 г. во время атеистической вакханалии. Рождественскую церковь построили в 1814 г. по проекту архитектора Андрея Меленского в классическом стиле. Она была особо памятна тем, что в ней в мае 1861 г. прощались с прахом Тараса Шевченко перевезенного из Петербурга на Украину. Известный исследователей украинских древностей, священник этой церкви, Петр Лебединцев, при стечении народа провел панихиду. Пока прах Великого Кобзаря стоял в церкви, решался вопрос о месте его захоронения. Один из вариантов была гора Щекавица, но Киевский генерал-губернатор не дал разрешения, поэтому тут же с Почтовой площади на пароходе и увезли Тараса в Канев.
Центральной улицей Подола считается Сагайдачного. Чтобы эту особенность подчеркнуть, по выходным и праздничным дням ее объявляют пешеходной. По большому счету, улица Сагайдачного действительно достойна этого статуса. Она в свое время, с 1810-х гг., когда была Александровской и шла от Крещатика, вполне соответствовала этому предназначению - быть центральной улицей.
Дом № 4 по улице Сагайдачного означен памятным знаком с головой Александра Куприна, которая как-то необычно выглядывает из-за угла. Скульптор А.Кущ, сумел создать такое ощущение. Известный писатель в 1890-х годах снимал жилье в меблированных комнатах "Днепровский порт", расположенных тут. Он здесь готовил свою первую книгу - сборник очерков "Киевские типы". В рассказе "По-семейному" Куприн колоритно изобразил свое временное пристанище под названием "Днепровская гавань". Хотя от того мемориального сооружения в два этажа остался только силуэт - в 1982 г. создали его трехэтажное подобие.
Напротив этого дома, немного наискось, сохранилось сооружение бывшего "хлебного магазейна" - хозяйственное помещение Киевского магистрата (арх.И.Григорович-Барский,1760-е). Перестроив, его переоборудовали в пересыльную тюрьму, где летом 1859 г. несколько дней держали Тараса Шевченко во время его последнего путешествия по Украине. С этого перекрестка наиболее прекрасный вид на Андреевскую церковь. Нельзя переходить улицу, не отрывая взгляда от церкви, - надо быть осторожным, чтобы не попасть под машину. Так можно выйти на усадьбу семейства Балабухи.
"Балабухинские изделия" славились далеко за пределами Киева. В 1889 г. парижские негоцианты предлагали Балабухам открыть фабрику цукатов во Франции. Посредине бывшей усадьбы семейства видим старинный одноэтажный дом № 27-б с просторным и глубоким подвалом. Его фасад размещен под углом к существующей линии улицы - явный признак того, что это построение до злосчастного пожара. Эта одно из старейших сооружений зафиксировало средневековую застройку старого, до 1811 г., Подола. За скульптурой казака-запорожца и кобзаря, стоит долгое в классическом стиле строение № 27-а - флигель того же семейства, где сегодня располагается ресторан "Запорожье". Слава про "киевское варенье" пошла со времен пребывания Екатерины II в нашем городе. Киев на те времена был самый большой южный город Российской империи. Тут в многочисленных садах росли превосходные фрукты. Эти плоды славились далеко за пределами города, поговаривали, что на свадьбе Великого князя Литовского Ягайло с королевой Польши Ядвигой в 1386 г. поставлялись из Киева плоды и фрукты. В свите Екатерины II было довольно много прислуги, все мастера своего дела, среди них надо отметить швейцарца кондитера Бальи. Привожу описание этого события, взятого у Н.Закревского: "Во время пребывания императрицы в Киеве, этот сочинитель сладостей, расхаживая по весенней распутице, по коварной мостовой Киево-Подола, имел неудовольствие сломать себе ногу. Не смотря на отъезд государыни, он принужден был остаться в Киеве для излечения. Но как г. Бальи представлял одно из придворных лиц, то киевские граждане, особенно г-н Войт, принимали в нём живое участие. Чтобы доставить ему развлечение и покой глава граждан Богоспасаемого города, поместил его в своем доме на Приорке, где и доныне находятся самые лучшие сады и живут огородники, снабжающие Киев зеленью. Швейцарец выздоравливал медленно и для времяпровождения бросил взор на нашу южнорусскую природу, которая явилась ему в виде вкусной земляники, клубники, чудных вишен, орехов, великолепных слив, груш, яблок, нежных абрикосов. Бальи уступил своему влечению и стал приготовлять из этих плодов варенье и сухие конфекты. Императрица возвратилась уже в Петербург, когда выздоравливающий швейцарец отправил в столицу несколько банок и ящиков своего приготовления. Тогда придворные лица имели случай удостовериться, что киевское варенье нисколько не уступает заграничному и притом очень дорогому. С этих пор наше варенье совершенно завладело десертным столом в Зимнем дворце, и слава его пронеслась от северной Пальмиры до приделов Киргиз-Кайсакских. Бальи велено было изготовить для дворца известное количество варенья, по этому случаю, он провел еще год в Киеве. Но как нужна была ему помощь, то сметливые патриции допускали к изучению этого искусства в виде помощниц, только избранных киевлянок, то есть своих родственниц. Таким образом, почетные киевские семейства, как-то Киселевские, Лакерды, Балабухи, Крамалеи, Барские, Белоусовы, Рябчиковы и немногие другие, бывшие между собой в родстве, первоначально завладели искусством приготовления нежных плодов. Но как в свете нет худа без добра, то с тех пор слава киевского варенья и сухих конфект, происшедшая от перелома ноги у швейцарского кондитера, с честью поддерживается даже до дней наших".
На противоположное стороне стоит булочная (№ 16) с гостеприимным кафе на втором этаже. Ее построили более 180 лет тому, для купеческого семейства Дегтяревых, которое прославилось в Киеве на ниве торговли и городского управления. П.Дегтярев в 1835-37 гг. был первым городским головой Киева.
Перспективу Сагайдачного замыкает дом № 35-37 с памятной доской на честь этого гетмана, так как эта главная улица, сменила свое название Жданова с 1989 г., поэтому и поставлено очередное сооружение в честь славного украинского гетьмана (бл.1570-1622).
автор: Виктор Киркевич
С XVIII века улица, которая связывает Почтовую и Контрактовую площади, много раз меняла названия - Мостовая, Большая Мостовая, Александровская, Революции, Кирова, Жданова... Да и длина ее была разной - еще 50 лет назад в нее входили нынешняя улица Грушевского и Владимирский спуск.
Несколько раз меняла улица Сагайдачного и свой внешний вид: прямоту и ампирный характер построек она приобрела после пожара 1811 года по плану архитектора В. Гесте. Однако характер улицы - на ней размещались крупные торговые конторы - сохранялся всегда. Как и положено улице купеческой, она начинается с храма: на Почтовой площади в 1810-1814 г. г. по проекту А. Меленского была построена церковь Рождества Христова, где с 6 по 8 мая 1861 года по дороге до места захоронения в Канев отпевали Тараса Шевченко. В 1935 году ее уничтожили большевики, а восстановили церковь только в наши дни. Именно по это улице в 1896 году впервые в Российской империи был пущен электрический трамвай, соединивший центр Киева с Подолом (в 1977 году эта историческая линия была демонтирована). В 1904 году вблизи дома № 3 сооружен фуникулер, соединивший верхнюю часть города с Почтовой площадью.
В 1989 году улица имени Жданова переименована в честь гетмана Петра Конашевича-Сагайдачного - поборника православия и украинской культуры, который в 1620 году прославился победой казацкого войска над турецко-татарской армией под Хотином. 90-е годы XIX века: Куприн здесь написал "Яму", а герцог Монпасье обожал киевское варенье
В 1894 году, уйдя в отставку в чине поручика, в Киев прибыл тогда еще малоизвестный литератор Александр Куприн. Он попросил отвезти его с вокзала в самые дешевые меблированные комнаты. Ехали долго, и наконец, спустившись с крутого спуска, оказались на Подоле, на нынешней улице Сагайдачного. В конце XIX века здесь находились дешевые гостиницы "Днепровская гавань" (дом №4) и "Сербия" (дом № 2, ныне снесенный).
Оставив вещи в комнате, Куприн пошел к Днепру, где помог разгрузить баржу с арбузами и заработал полтора рубля. Этого хватило на обед и ужин. Так началась киевская жизнь знаменитого писателя. В номерах, подобных комнате Куприна, часто останавливались купцы и ремесленники, жили чиновники, студенты, артисты, инвалиды. Именно они стали героями рассказов литератора из его первых книг "Киевские типы" и "Миниатюры". На этом материале написана и знаменитая его повесть "Яма".
Интересно, что именно на этой улице находилась и знаменитая "Книжкова крамниця" Должикова с библиотекой - "аптекой для души", "кабинетом для чтения" и т.д.
На углу улиц Сагайдачного и Андреевской сохранились дома №№ 27а и 27б. Они принадлежали семье знаменитых киевских кондитеров - Балабух. Их наследники до самой революции имели в Киеве широко известную фабрику "сухого варенья", которая открылась в 1787 году. Тогда Киев посещала императрица Екатерина Вторая, которую сопровождал придворный кондитер швейцарец Бальи. Сломав на Подоле ногу, он остался в Киеве на лечение. Поселившись на Приорке, где было много фруктовых садов, он пришел к выводу, что местные фрукты - непревзойденный материал для изготовления "сухого варенья", конфет и цукатов. Киевлян ( в том числе и Балабуху) он обучил своему ремеслу изготовления кондитерских изделий. И вскоре знаменитое киевское варенье стали поставлять к императорскому столу.
Да и испанский герцог Монпасье в 1888 году вывез из Киева несколько пудов балабуховского варенья. А в 1889 году парижские торговцы обратились к Балабуху с просьбой открыть во Франции подобную фабрику.
50-е годы ХХ века: Кто стоит - тот без билета
...В кинотеатр "Буревестник" после той большой войны
за полпачки "Беломора" проходили пацаны...
Это слова из популярной песни киевского композитора В.
Быстрякова "Леди Гамильтон".
Кинотеатр работал на улице Сагайдачного, 18, с 20-х до 70-х годов прошлого века, пока его не закрыли. Это было одно их пяти подобных заведений, работающих в то время на Подоле ("Жовтень", "Колос", "Комета", "Буревестник", киноклуб "Пищевик").
Но прославился на весь Киев именно кинотеатр "Буревестник". И вот чем.
В конце пятидесятых годов руководящие партийные товарищи решили, что достижения социализма должны снова потрясти мир, а все оставшееся прогрессивное человечество обязано непрерывно равняться на нас и брать пример. И они сделали кинотеатр "Буревестник" кинотеатром без контролера.
Зрители стали сами отрывать от своего билета "контроль", бросать его в специальную урну и проходить в кинотеатр. В киевских газетах написали об этом новшестве, как об очередном шаге советских людей от одной победы к другой.
Поначалу мы, мальчишки, удивились этому нововведению, ломающему все наши планы безбилетного проникновения в кинотеатр. Но в конце концов поняли, в чем тут был секрет. Все объяснялось просто: "Буревестник" был настолько мал (около 70 сидячих мест), что пройдя без билета, учитывая постоянное заполнение в те времена зрительного зала, человеку просто негде было сесть, и он с позором изгонялся из зала как безбилетник.
КСТАТИ
Чисто, светло и портвейн за 3,27 В послевоенное время на улице просто решались многие проблемы, в том числе и питейного характера. Угловой гастроном (дом № 41) считался центральным и лучшим на Подоле. Прилавки со стеклянными конусами разнообразных соков... Аквариумы с живыми рыбами, попадающими оттуда прямо в сумки покупателей... Кетовая красная икра и осетровая черная, семга... Шоколадное суфле... Окорока... Болгарские вина в оплетенных бутылках, а также золотомедальные "Негру де пуркарь", "Фетяска", "Лидия"... В этом магазине никогда не пахло чем-то тухлым и не стоял мат-перемат в облачности пьяного дыханья винно-водочных отделов. И до улицы уже не доходил зловонный запах Житнего базара. Купив портвейн "Таврический" за 3 руб. 27 коп. (эра "Плодоягодного" за 1руб. 02 коп. еще не наступила), молодые люди направлялись по улице в сторону Почтовой площади. Отвести душу можно было и в магазинчике "Кулинария" (дом №37), и в уютном кафе (дом №14), и особенно в летнем, заросшем диким виноградом, летнем кафе (дом №2).
http://www.interesniy.kiev.ua/dost/ulitsy-i-ploshchadi-kieva/sagaydachnogo/
Одним из древнейших районов Киева, расположенном на берегу Днепра, является Подол. В прошлом, это был торгово-ремесленный район, кроме ремесленных кварталов здесь размещался главный городской порт, принимавший суда с товарами, гавань, таможня. Одна из известнейших исторических улиц Подола, улица Сагайдачного, о которой пойдет речь в нашей истории, соединяет между собой Почтовую и Контрактовую площади.
За время своего существования, а это чуть более 200 лет, улица неоднократно меняла не только названия, но и внешний вид. Сначала она называлась Мостовой, затем Большой Мостовой, Александровской улицей, улицей Революции, а также Кирова, после Жданова, и лишь в 1989 году была переименована в знакомую нам – улицу Сагайдачного. Еще полвека назад она была намного длиннее, в нее входил Владимирский спуск и улица Грушевского.
Пожар, произошедший на Подоле в начале XVIII века, уничтожил большинство домов и улиц, современный, знакомый нам вид улица приобрела в 1811 году, после реализации проекта архитектора Вильяма Гесте. В 1810 году в начале улицы началось строительство церкви Рождества Христова, ее проектом занимался архитектор А. Мелинского, строительство было завершено в 1814 году. В этой церкви в мае 1861 года, священником Петром Лебединцевым, была проведена панихида по Т.Г.Шевченко, по пути в Канев, к месту захоронения поэта. Церковь была уничтожена большевиками в 1935 году и восстановлена лишь несколько лет назад.
По обе стороны улицы Сагайдачного в XIX и XX вв. были выстроены невысокие, в два - три этажа, дома, во многих из них размещались крупные торговые организации. В 1986 году по улице Сагайдачного был запущен первый в Российской империи электрический трамвай, позволивший жителям Подола с удобством добираться в центр Киева (данная трамвайная линия в 1977 году была демонтирована). Рядом с домом № 3 по улице Сагайдачного в 1904 году был построен фуникулер, для улучшения транспортного сообщения между Подолом и верхней частью города.
На улице Сагайдачного проживал и писал в то время неизвестный русский писатель Александр Куприн. Бывший военный, ушедший в отставку, прибыв в Киев и сняв самую дешевую меблированную комнатку, наблюдал за соседями, проживающими в аналогичных номерах: студентами, артистами, купцами, инвалидами, чиновниками, творил, переносил их образы на страницы своих рассказов. На основе его наблюдений была написана повесть «Яма».
Здесь же находился книжный магазин-библиотека украинского предпринимателя, книгоиздателя, поэта и библиофила – Павла Петровича Должикова (1978-1884 гг.), в 1849 Должиков издал каталог библиотеки «Аптека для души, или Систематическая алфавитная роспись книг...».
Сохранившиеся до нашех дней дома № 27а и 27б, на углу улицы Андреевской и Сагайдачного, принадлежали знаменитому киевскому семейству кондитеров, Балабух, державших известную в Киеве и за его пределами фабрику «сухого варенья».
С XVIII века улица, которая связывает Почтовую и Контрактовую площади, много раз меняла названия - Мостовая, Большая Мостовая, Александровская, Революции, Кирова, Жданова... Да и длина ее была разной - еще 50 лет назад в нее входили нынешняя улица Грушевского и Владимирский спуск.
Несколько раз меняла улица Сагайдачного и свой внешний вид: прямоту и ампирный характер построек она приобрела после пожара 1811 года по плану архитектора В. Гесте. Однако характер улицы - на ней размещались крупные торговые конторы - сохранялся всегда. Как и положено улице купеческой, она начинается с храма: на Почтовой площади в 1810-1814 г. г. по проекту А. Меленского была построена церковь Рождества Христова, где с 6 по 8 мая 1861 года по дороге до места захоронения в Канев отпевали Тараса Шевченко. В 1935 году ее уничтожили большевики, а восстановили церковь только в наши дни. Именно по это улице в 1896 году впервые в Российской империи был пущен электрический трамвай, соединивший центр Киева с Подолом (в 1977 году эта историческая линия была демонтирована). В 1904 году вблизи дома № 3 сооружен фуникулер, соединивший верхнюю часть города с Почтовой площадью.
В 1989 году улица имени Жданова переименована в честь гетмана Петра Конашевича-Сагайдачного - поборника православия и украинской культуры, который в 1620 году прославился победой казацкого войска над турецко-татарской армией под Хотином. 90-е годы XIX века: Куприн здесь написал "Яму", а герцог Монпасье обожал киевское варенье.
В 1894 году, уйдя в отставку в чине поручика, в Киев прибыл тогда еще малоизвестный литератор Александр Куприн. Он попросил отвезти его с вокзала в самые дешевые меблированные комнаты. Ехали долго, и наконец, спустившись с крутого спуска, оказались на Подоле, на нынешней улице Сагайдачного. В конце XIX века здесь находились дешевые гостиницы "Днепровская гавань" (дом №4) и "Сербия" (дом № 2, ныне снесенный).
Оставив вещи в комнате, Куприн пошел к Днепру, где помог разгрузить баржу с арбузами и заработал полтора рубля. Этого хватило на обед и ужин. Так началась киевская жизнь знаменитого писателя. В номерах, подобных комнате Куприна, часто останавливались купцы и ремесленники, жили чиновники, студенты, артисты, инвалиды. Именно они стали героями рассказов литератора из его первых книг "Киевские типы" и "Миниатюры". На этом материале написана и знаменитая его повесть "Яма".
Интересно, что именно на этой улице находилась и знаменитая "Книжкова крамниця" Должикова с библиотекой - "аптекой для души", "кабинетом для чтения" и т.д.
На углу улиц Сагайдачного и Андреевской сохранились дома №№ 27а и 27б. Они принадлежали семье знаменитых киевских кондитеров - Балабух. Их наследники до самой революции имели в Киеве широко известную фабрику "сухого варенья", которая открылась в 1787 году. Тогда Киев посещала императрица Екатерина Вторая, которую сопровождал придворный кондитер швейцарец Бальи. Сломав на Подоле ногу, он остался в Киеве на лечение. Поселившись на Приорке, где было много фруктовых садов, он пришел к выводу, что местные фрукты - непревзойденный материал для изготовления "сухого варенья", конфет и цукатов. Киевлян ( в том числе и Балабуху) он обучил своему ремеслу изготовления кондитерских изделий. И вскоре знаменитое киевское варенье стали поставлять к императорскому столу.
Трамвай на Александровской улице (ныне - улица Сагайдачного)
Дата фотографии: 1892-1910
Да и испанский герцог Монпасье в 1888 году вывез из Киева несколько пудов балабуховского варенья. А в 1889 году парижские торговцы обратились к Балабуху с просьбой открыть во Франции подобную фабрику.
Источник: http://www.kp.kiev.ua/daily/kiev/doc56265/
Одно из немногих оставшихся неизменными с советских времен заведений общественного питания. Любимое кафе речников, оно находится в полуподвале общества «Укрводпуть» и оформлено в «речном» стиле: с сетями, корабельными телеграфами, рындой. Когда-то здесь посетителей встречал манекен в полном водолазном снаряжении, но после ремонта его убрали. Цены: борщ – 14 грн, деруны со шкварками – 20 грн, кофе – 8 грн. Адрес: улица Сагайдачного, 12.
воскресенье, 23 октября 2011 г.
Дом Балабуха
В ХІХ веке все сладкоежки Киева были без ума от балабушек. Так в городе называли вкуснейшее сухое варенье, изготовленное знаменитыми кондитерами Балабухами на Подоле в доме на Сагайдачного 27.
Сладкую семейную традицию делать варенье в 90-х годах XVIII века основал Семен Семенович Балабуха. Позже его дело продолжили сыновья.
Не было в Киеве человека, который хоть раз в жизни не попробовал лакомства Балабухов.
Сладкий запах от кондитерской Балабуха плыл по улицам Подола и заставлял сотни людей принюхиваться.
"Вот из яблок нынче делают, а на прошлой неделе абрикос в ход шел. Эх, вкуснотища", - переговаривались киевляне, пробегая мимо дома №27 по улице Александровской, которая сейчас называется улица Сагайдачного. Именно там Балабухи открыли свою первую кондитерскую.
Для своих сладких дел Балабухи выбрали красивый особняк обрамленный античной колоннадой с большим фруктовым садом и несколькими помещениями во дворе.
Лакомство Балабухов имело успех не только в Киеве. Варенье киевских кондитеров пришлось по вкусу представителям царского двора, его ценили и в Европе.
Кондитерская Балабуха на Подоле стала лицом их компании.
Красивый особняк в стиле классицизма, построенный в 30-х годах ХІХ столетия по проекту архитектора Людовика Станзани, кондитеры обустроили так, что горожанам хотелось возвращаться к ним снова и снова.
Простой и строгий снаружи внутри дом оказывается совсем другим - романтичным и веселым.
На столике в холле мы видим самовар. Пройдя прямо, попадаем в зал "пиано". Сегодня здесь, как и много лет назад, часто звучит фортепиано. Следующий - охотничий зал, стены которого украшают картины с пейзажами Киева и оленьи рога.
суббота, 22 октября 2011 г.
Первая гражданская аптека города
теперь прекрасный музей-аптека в одной из старейших частей города, на Подоле. Её владельцем был немец по фамилии Гайтер, получивший привилегию на открытие аптеки от царя в Санкт-Петербурге. Его зять Георг Бунге, также аптекарь, и был основателем киевской немецкой евангелическо-лютеранской общины. http://katharina.kiev.ua/RU/index-3.html
Первая казенная аптека была открыта в Киеве в 1715 году, а в 1730 между Фроловским и Петропавловским монастырями (сейчас — ул. Притисско-Никольская, 7), появилась первая киевская частная аптека. Открыл ее Иоганн Гейтер, немец, приехавший в Российскую империю налаживать аптечное дело по приглашению Петра І. Аптечное дело Гейтера перешло по наследству его зятю - Георгу Бунге, который стал основателем знаменитой династии киевских аптекарей. Имя Бунге закрепилось за этой аптекой на многие десятилетия.
Здесь продавались пилюли, мази, микстуры — всего около 960 наименований. Все лекарства готовились из натуральных компонентов – растений, минералов, раковин моллюсков, крови и желчи животных, насекомых и яда. Существовало два отдельных реестра лекарственных средств — для бедноты и зажиточных горожан, цены и, соответственно, материалы которых существенно отличались. Так, к примеру, мыло для крестьян изготавливалось из собачьего жира, а состоятельным господам предлагались средства личной гигиены из пальмового или оливкового масла.
Аптека Бунге на Притиско-Никольской проработала более 100 лет, в 1835 году усадьба вместе со старинным домом была продана – так завершилась славная история первых киевских аптекарей. В дальнейшем усадьба несколько раз перепродавалась, а потом перешла в государственное владение. В 1986 после реставрации здания тут открыли Аптеку-музей.
Здесь и сегодня можно ощутить атмосферу старинной аптеки, в музее работает фито-бар в котором можно выпить ароматного, приготовленного по рецептам настоек самого Бунге и купить лечебные препараты, изготовленные на травах, а также мыло ручной работы.
http://www.mykiev.info/ru/museums/pharmacy-museum.html
Аптека Музей
адрес: ул. Притиско-Никольская, 7
телефон: +38(044) 425 24 37
время работы: 09:00-16:00, выходной — восресенье
стоимость: взрослые — 10 грн, школьники, студенты, пенсионеры — 7 грн, экскурсия для групп — 30 грн. с человека
Музей расположен в здании, где размещалась первая частная аптека немца Иоганна Гейтера. После его смерти дело унаследовал зять - Георг Бунге, положивший начало знаменитой династии киевских аптекарей. Помимо работы в аптеке Георг Бюнге являлся основателем лютеранской общины. Он работал и аптекарем, и лекарем, вел приём больных при аптеке, оказывал помощь, выезжая на дом. В аптеке был представлен один из наиболее обширных ассортиментов лекарств в Киеве – более 960 наименований. В аптеке Бунге существовало два отдела и, соответственно, два отдельных реестра лекарств: для бедных киевлян и для богатых клиентов. Цены тоже отличались. В 1835 году усадьба, в которой размещалась аптека, была продана. Впоследствии дом перепродавали еще несколько раз, пока он не перешел в государственную собственность. В 1986 здание отреставрировали и в нем открыли Аптеку-музей.
Экспозиция музея насчитывает более 2 тысяч экспонатов, которые были собраны с разных уголков Украины. Например, старинную аптечную мебель завезли в музей с западных регионов страны. Таким образом, заходя в музей, попадаешь в атмосферу настоящей украинской аптеки конца 18 начала 19 века. В связи с тем, что тогда аптекарь выполнял функции и фармацевта, и доктора, как правило, под одной крышей размещались приемная, магазин и лаборатория.
Весьма интересно полистать толстую аптекарскую книгу, датированную 1834 годом. В ней фиксировались названия препаратов (всегда на латыни), указывалась их рецептура и цены. На специальных витринах выставлена посуда для приготовления травяных смесей, разнообразные колбочки и тюбики из-под лекарств, есть даже старинные рецепты. Пройдя по музею и обратив внимание на инструменты фармацевтов прошлых веков, можно отметить, насколько семимильными шагами двинулась вперед фармацевтическая наука. Привлекают взор и стеклянные банки с заспиртованными змеями и крабами.
Для современных людей это необычно, но в аптеках прошлых веков продавались и косметические препараты. Поэтому, в аптеке-музее выставлены старинные банки с кремом и пудрой, флакончики с духами, упаковки с зубным порошком. Помимо того, даже чернила продавались раньше сугубо в аптеках.
Есть в музее и несколько инсталляций, которые расположены в подвальном помещении. Вниманию посетителей предлагается монашеская келья Киево-Печерской Лавры 10 столетия, в которой монахи лечили больных с помощью трав и молитв. Весьма характерно представлена хата знахарки: здесь есть и глиняная печь, и всевозможная посуда, и все необходимые атрибуты народной врачевательницы того времени, в частности - душистые травы, подвешенные под потолком. Для тех, кто любит мистику, в музее инсталляция подвала алхимика – маг сидит, склонившись над колбой, возле которой груда монет. Существует традиция, если бросить магу монетку, тогда загаданное желание обязательно сбудется.
Нововведением стало открытие в музее фито-бара, в котором готовят напитки по рецептам настоек самого Бунге. Также здесь можно приобрести лечебные препараты, изготовленные на травах, и мыло ручной работы.
Но вплоть до XVII в. аптекарское дело в Киеве отсутствовало, и об этом красноречиво свидетельствует запись генерала Патрика Гордона в личном дневнике.
В мае 1685 г. П. Гордон прислал в Москву письмо с просьбой хлопотать перед царевной Софией Алексеевной, чтобы она отпустила его из Киева. Дабы избежать возможного отказа, генерал приложил к прошению список условий, при выполнении которых он останется в Киеве. Среди них было и такое: «По причине моих частых болезней прошу, чтобы в Киеве был лекарь или другой сведущий человек с аптекой, который необходим не только мне, но и наместнику и всем подданным их величеств». Но это условие так и не было выполнено великой самодержицей.
Итак, все три части 25-тысячного Киева: Подол, Печерск и Верхний Город — оставались без лекарств, в постоянной сырости, антисанитарии и заболеваниях. Процветала торговля «зельем» в зеленных рядах на базарах, что нередко имело плачевные последствия.
ПЕРВАЯ КАЗЕННАЯ АПТЕКА КИЕВА
Такая ситуация сохранилась до 1715 г., когда об аптеке позаботился киевский губернатор князь Дмитрий Голицын. Он обратился к Всероссийскому Самодержцу Императору Петру Великому с «докладными пунктами», предложив следующее: «Для лучшей пользы солдат в Киеве следует устроить аптеку, и при ней быть доктору и аптекарю с оплатой, а оплате следует быть 700 рублей в год». 18 февраля 1715 г. вышел Высочайший указ, повелевающий выполнить эту просьбу. Так в Киеве появилась казенная аптека от Аптекарского приказа, который ведал медико-санитарным обеспечением армии, подбором и распределением штата полковых лекарей, подготовкой отечественных медицинских кадров, принимал участие в разработке мероприятий по борьбе с эпидемиями чумы и холеры.
ОСНОВАНИЕ ПЕРВОЙ ПАРТИКУЛЯРНОЙ АПТЕКИ КИЕВА. АПТЕКА ГЕЙТЕРА
Через 13 лет после создания в Киеве первой казенной аптеки для солдат Государь Император Петр II Алексеевич жаловал право на открытие партикулярной (частной) аптеки немецкому колонисту Иоганну Гейтеру (Эйстеру), который обучался аптекарскому делу в Москве и, получив звание гезеля, был призван в войско в Украину, где заведовал производным врачебным составом. Освободившись от службы и осев в Киеве в 1727 г., он решил открыть на собственные деньги фармацию, о чем написал в письмах к гетману Даниилу Апостолу и в медицинскую канцелярию и получил «привилегии» (патент) на эту деятельность, что соответствовало указу Петра I об открытии партикулярных аптек от ноября 1701 г.
В 1730 г. на промышленно-торговом Киевоподоле, между Фроловским и Петропавловским монастырями (сейчас — ул. Притисско-Никольская, 7), была открыта первая партикулярная (частная) аптека, которая до 1770-х годов оставалась единственной частной аптекой в Киеве.
После неожиданной смерти Иоганна Гейтера Указом Государственной медицинской коллегии от 27 августа 1751 г. право содержать партикулярную аптеку на Подоле перешло к его вдове — аптекарше Анне Ивановне Гейтер, которая к тому времени стала докторшей Анной Грюнингер. В те времена в аптеках работали только мужчины, а женщинам до конца XIX ст. не разрешалось получать фармацевтическое образование. И Анна Ивановна передала управление аптекой перспективному 28-летнему выходцу из Восточной Пруссии, дворянину Георгу-Фридриху (Григорию) Бунге, который по окончании обучения аптекарскому делу в Тильзите (Калининградская область России) получил свидетельство «о большой работоспособности и основательных познаниях» от своего учителя, привилегированного аптекаря Михайловского. В том же 1751 г. Георг женился на дочери Анны от первого брака Екатерине Гейтер.
ЛЕКАРСТВА НА ВЕС ЗОЛОТА
Работу аптекаря тех времен можно по праву причислить к интеллектуальному и одновременно тяжелому физическому труду. Георгу Бунге, как и всем аптекарям того времени, приходилось не только смешивать и продавать готовые целебные средства, но и получать их компоненты из первичных материалов. Процесс этот был кропотливым и дорогостоящим. Кроме того, работать приходилось стоя — таков был аптечный устав.
Во второй половине XVIII в. фармация Российской Империи состояла в основном из лекарств растительного происхождения, в меньшей степени — из химикатов и лекарств животного происхождения.
Ассортимент партикулярной аптеки Бунге был довольно широк: согласно выводам комиссии начала 1750-х годов, здесь продавались пилюли, мази, микстуры — всего около 960 наименований. Существовало два отдельных реестра лекарственных средств — для бедноты и зажиточных горожан, цены и, соответственно, материалы которых существенно отличались. Так, к примеру, мыло для крестьян изготавливалось из собачьего жира, а состоятельным господам предлагались средства личной гигиены из пальмового или оливкового масла. Среди крестьян было широко распространено лечение травами, в то время как в аптеках изготавливали и продавали весьма дорогостоящие пилюли, являвшиеся в те времена не только лекарством, но и элементом престижа. Купить их могли далеко не все: 1 таблетка могла стоить до 3 руб., для сравнения — на Контрактовой ярмарке за те же деньги можно было купить корову. Среди зажиточных барышень модно было доводить себя до болезненной бледности, а в театре, на балу или светском рауте достать из коробочки, нередко инкрустированной драгоценными камнями, пилюли, демонстрируя возможность пользоваться услугами аптекаря.
ЭПИДЕМИЯ ЧУМЫ В КИЕВЕ
В 1770 г. в Киеве вспыхнула эпидемия чумы, унесшая жизни почти 6000 киевлян. Несмотря на то что по указу самой Екатерны II весь Киевоподол был изолирован плотным кольцом охраны, чума продолжала свой смертоносный марш во всех направлениях от очага поражения. Ночью обезображенные болезнью трупы выбрасывали на улицу, подбрасывали к чужим домам, дабы не обнаружить свой дом как источник заразы.Не успевая хоронить усопших по христианскому обычаю, могильщики закапывали их в больших братских могилах в ближайших урочищах, а также на кладбищах Приорки, Сырца и Куреневки. Со временем больных находили, а оставшихся здоровыми отправляли на один из островов Днепра в карантин. Зараженных отправляли в особенный лазарет, где почти все они умирали, лежа бок о бок в сырых плохо проветриваемых темных комнатах. Спасением от страшной смерти для чудом уцелевших подолян стали трескучие морозы зимы 1771 г., после которых заболеваемость пошла на спад. Многие выздоравливали без какой-либо помощи. Но для дальнейшей профилактики возникновения эпидемии по настоянию лекарей люди покрывали свежие могилы толстым слоем земли, разбирали домашние печи, в мороз держали открытыми окна, окуривали одежду нефтью и ладаном, а дворы и прохожих — дегтем. Дома семей, умерших от «морового поветрия», были сожжены дотла.
В борьбе с «моровым поветрием» пострадал и один из сыновей Григория Бунге — Христиан-Георг, эпидемиолог, принимавший активное участие в ликвидации последствий эпидемии, но ему суждено было выжить, чтоб и впредь бороться за человеческие жизни. Он выхаживал и растил на средства городского бюджета младенцев, чьи матери умерли от чумы.
Прибывший из Петербурга для борьбы с эпидемией коллежский советник доктор Иоганн Лерхе оставил интересные записи о жизни Киева того периода, где есть сведения и о партикулярной аптеке на Подоле: «Частная аптека Бунге устроена хорошо, и так как она единственная в Киеве, то приносит славный доход».
АПТЕКА БУНГЕ
После смерти Анны Грюнингер 28 ноября 1779 г. аптека на Подоле полностью перешла во владение Григория Бунге. Кроме того, за добросовестные долголетние труды он был удостоен звания аптекаря, о чем свидетельствует сохранившийся документ — указ Екатерины ІІ. Будучи немкой по происхождению, императрица поддерживала начинания своих соотечественников, добросовестно трудившихся на благо Российской Империи. Тогда же Григорий Бунге принял российское подданство, что было необходимо для беспрепятственной самостоятельной аптекарской практики.
А через пять лет постановлением Киевского депутатского дворянского собрания от 28 октября 1784 г. «за добросовестную работу на общую пользу и образ жизни, достойный благородного человека», о чем засвидетельствовал генералитет и другие почетные дворяне, Григорий Бунге с сыновьями был внесен в IV часть дворянской родовой книги Киевской губернии.
Усадьбу Бунге в Киеве современники сравнивали со знаменитой Кунсткамерой в Петербурге, столько в ней было собрано интересных экспонатов, часть из которых сгорела во время страшного пожара на Подоле в 1811 г., само здание тоже значительно пострадало, но было в скором времени восстановлено — городу была необходима аптека.
Григорий был широко известным и разносторонне развитым человеком. Помимо ботаники, химии и фармакологии, он занимался еще и электрикой, изготовлением барометров, термометров, токарным искусством. Уважаемый аптекарь отличался религиозным благочестием, благодаря ему в Киеве была основана евангельско-лютеранская община. Многие прихожане кирхи св. Катерины, построенной по инициативе Григория Бунге, следуя его примеру, трудились на благо отечества и стали отцами больших семейств.
ВЫДАЮЩИЕСЯ ПОТОМКИ ГРИГОРИЯ БУНГЕ
Григорию Бунге выпало стать родоначальником уникальной плеяды выдающихся киевлян: ученых, докторов, натуралистов, путешественников, общественных деятелей и крупнейшей династии аптекарей.
Известно, что старшая дочь Анна вышла замуж за первого пастора киевской евангельско-лютеранской общины Кристофа-Лебрехта Граля — воспитателя детей Бунге, и 11 января 1770 г. у них родился будущий знаменитый доктор-бессребреник Иоганн-Фридрих Граль, посвятивший всю свою жизнь бескорыстной медицинской помощи нуждающимся, за что был награжден орденом святого Владимира 4-го класса. Ему также принадлежит заслуга в развитии оспопрививания в Пермской губернии, в совершенствовании методов хранения вакцины, в проведении разъяснительной работы, в организации борьбы с холерой в 1829–1831 гг.
Средний сын Христиан-Георг, как уже было сказано, стал эпидемиологом, работал штабным врачом Киево-Могилянской академии, также был известен как специалист по детским заболеваниям. Во время войны с Наполеоном, когда русская армия, отступая, испытывала огромные потери и ранеными были переполнены все госпитали, помещения и даже дома горожан, по приказу губернатора и велению сердца Христиан Бунге служил в госпитале, активно занимался профилактикой инфекционных болезней. В 1814 г. доктора наградили бронзовой медалью на ленте ордена святого Владимира за безукоризненную службу и бескорыстную помощь. Популярность и авторитет Христиана Бунге были настолько велики, что в 1848 г. без надлежащих экзаменов он получил диплом доктора медицины. Сын Христиана Николай был ученым-экономистом. С 1856 г. в течение восьми лет он возглавлял Киевский университет. Позже преподавал будущим императорам Александру III и Николаю II. Пребывая на должности министра финансов Российской Империи, а в дальнейшем и главы правительства, разрабатывал проекты закона об отмене крепостного права.
Самый младший сын Григория Бунге Христофор, родившийся в 1781 г., после окончания Медико-хирургического института в Петербурге занимался ветеринарными науками, стал профессором, в 1829–1834 гг. возглавил лечебный факультет, в 1836 г. был избран проректором Московского университета. Через шесть лет Христофор Бунге вышел в отставку, но продолжал научную работу и издал еще три научные работы: «О раздражении спинного мозга» (1844), «О главных повальных заболеваниях домашних животных» (1847), «Руководство по распознаванию и лечению внутренних лошадиных болезней» (1856).
Продолжая дело отца и деда (Иоганна Гейтера), фармацией занимались Фридрих-Иоганн (Федор), Андрей и Георг Бунге.
Старший сын Григория Бунге Федор родился в 1760 г. Повзрослев и пройдя отцовскую науку, он выполнял в аптеке обязанности гезеля (аптечного помощника), а со временем, набравшись опыта, сам получил звание аптекаря в апреле 1791 г., после чего подписал клятвенное обещание на верное служение Российской Империи, что значительно облегчало решение бюрократических вопросов на местном уровне.
ЗАВЕЩАНИЕ
Предчувствуя скорую смерть, 11 июля 1792 г. Григорий Бунге составил завещание, согласно которому аптека на Подоле должна была перейти сыновьям Федору и Андрею. При этом отец обязал их выплатить остальным детям определенные, но весьма скромные суммы: сыновьям Якову, Христофору и Христиану — по 1000, а Григорию (Георгу) и каждой из замужних дочерей — по 600 рублей. Возможно, такая «нелюбовь» к среднему сыну связана с тем, что к тому времени 31-летний Георг открыл собственную аптеку. А в апреле 1811 г. он, выиграв торги, взял в откуп аптеку Приказа государственной опеки в печерской части города напротив царского дворца.
СЕМЕЙНЫЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ТАНДЕМ БУНГЕ И ТЕЦНЕРОВ
Но 10 октября 1815 г. коллежский асессор аптекарь Григорий Григорьевич (Георг) Бунге неожиданно умер, оставив вдову с тремя дочерьми наедине с ворохом долгов в 32 тыс. руб. и весьма скромными средствами к существованию. Прибыль семьи с учетом платы за аренду отцовского имения в Хмельном Киевской губернии составляла не более 5 тыс., а расходы — почти 4 тыс. руб. в год. Для того чтобы обеспечить достойную жизнь и воспитание сиротам, Хмельное было продано за 40 тыс. руб. Правда, к тому времени одна из сирот, Елизавета Григорьевна, 15-летней вышла замуж за аптекаря Ивана Богдановича Тецнера, который получил пристойное химическое образование и учился фармации в Соломоновой аптеке в Лейпциге. Впоследствии их дочь Александра Ивановна вышла замуж за своего двоюродного дядю Генриха (Андрея) Христиановича Бунге, таким образом, дело осталось во владении семьи.
ФЕДОР И АНДРЕЙ БУНГЕ
Достойно продолжая и совершенствуя дело отца, Федор Григорьевич Бунге был не только образованным человеком, но и, как отметил генерал-аншеф Николай Николаевич Кречетников, «вел себя по правилам честности и аптеку содержал в наилучшем состоянии». В его аптеке можно было найти и купить не только лекарства, но и разнообразные растения, и другие полезные средства. Печерская лавра, например, делала у него закупки многочисленных ингредиентов для приготовления мирры.
В конце XVIII в. в Российской империи на государственном уровне проявлялся интерес к издавна известным лечебным свойствам ревеня (rheum). Но все старания братьев Федора и Андрея Бунге, предпринятые в отношении решения земельного вопроса для выращивания ревеня, не имели успеха в силу того, что чиновники не хотели выделять удобную землю и таким образом жертвовать своими интересами.
Тогда Андрей решил пойти другим путем в решении земельного вопроса: привел в порядок ботанический (аптекарский) сад на склонах под Андреевской церковью площадью 4085 саженей кв. (около 2 га), одновременно хлопотал о выделении удобной земли для выращивания вайды красильной. В конце весны 1811 г. он передал Александру III образцы нескольких видов ткани, окрашенных вайдой в синий цвет индиго, приложив краску и подробное описание процедуры окрашивания. Государь высоко оценил труды Андрея Бунге. В скором времени Андрей Григорьевич был удостоен монаршего благоволения, и в его распоряжение поступило 10 десятин земли на Куреневке, где он выращивал расцветающую солнечно-желтым ковром вайду и построил главный деревянный корпус вайдового завода. Сын Андрея Александр стал ботаником. Во время многочисленных научных экспедиций он собрал и описал много новых видов растений, целое семейство которых в честь исследователя названо бунгелами.
ФИРМА «АПТЕКАРЕЙ АНДРЕЯ БУНГЕ И ТЕЦНЕРА»
Чувствуя необходимость в надежном компаньоне, в апреле 1811 г. Андрей Григорьевич передал рецептурную часть и лабораторию со всеми материалами аптеки на Подоле своему родственнику, другу, соратнику и коллеге Ивану Тецнеру, который стал ее равноправным совладельцем. «Аптека Андрея Бунге» была переименована в фирму «Аптекарей Андрея Бунге и Тецнера». Именно она, выстояв в страшном пожаре, охватившем весь Киевоподол 9 июля 1811 г., стала еще более значимой.
Но вместе Андрею Бунге и Ивану Тецнеру довелось работать всего три года. В 1814 г. коллежский асессор Андрей Бунге умер. Аптека перешла Тецнеру.
ГОРЕ-КОНКУРЕНТЫ
После смерти близкого друга и коллеги по цеху довольно продолжительное время в аптеке Тецнера гезелем служил дворянин Леонид Пациорковский. Приобретя некоторый опыт, он решил открыть собственную аптеку, но для этого было необходимо свидетельство на право самостоятельно заниматься аптекарским делом. И таким свидетельством для него стал диплом «о получении привилегии на аптекарского провизора 1-го класса», полученный в 1826 г. в Харьковском университете. Вернувшись на Киевоподол, он, ссылаясь на согласованность с Тецнером, подал прошение об открытии собственной аптеки на Подоле с ценами, заниженными на 10% таксы. Стоит ли говорить о негодовании Тецнера, который предъявил в Медицинскую управу свидетельство того, что «обеспечение подолян лекарствами из его аптеки вполне достаточно», подписанное авторитетными киевлянами: войтом Киселевым, купцами и чиновниками. Но несмотря на это, уже в мае 1828 г. на Подоле «в доме Коробкина напротив Контрактовой площади» была открыта вторая аптека — Пациорковского.
В 1832 г., спустя год после кончины своего учителя И. Тецнера, Пациорковский, потеряв всякую надежду улучшить положение дел, продал аптеку со всей утварью вдове Ивана Богдановича Елизавете Григорьевне, за год до этого унаследовавшей аптеку на Притисско-Никольской.
Еще через пару лет на тех же условиях заниженных цен пытался открыть собственную аптеку на Подоле брат Леонида Пациорковского Станислав, получивший диплом гезеля I степени в Московском университете, но ему было отказано.
ПРОДАЖА АПТЕКИ ГЕЙТЕРА — БУНГЕ — ТЕЦНЕРА
1 февраля 1833 г. Елизавета Тецнер в рассрочку продала обе аптеки на Подоле давнишнему приятелю покойного мужа Людвигу Андреевичу Рихтеру, который через год скоропостижно скончался. Его семья не могла рассчитаться за аптеки, которые снова вернулись во владение подольской аптекарши.
2 августа 1835 г. вдова Тецнера продала обе аптеки, оставив за собой родную усадьбу, провизору Егору Аншпахову, поставив точку на более чем 100-летней истории семейной аптеки Гейтера — Бунге — Тецнера.
В 1852 г. наследники Ивана Богдановича — вдова Елизавета Григорьевна, дети Константин и Дмитрий Тецнеры и Александра Бунге — продали весь бывший сад под Андреевской горой купцу Ивану Байкову.
А 20 августа 1871 г. правнучка основателя первой киевской частной аптеки Гейтера, внучка основателя знаменитого киевского рода Бунге, дочь аптекаря, вдова аптекаря и в прошлом сама владелица аптеки 70-летняя Елизавета Григорьевна Тецнер продала свою усадьбу со старинным аптечным домом и флигелем семье Васильчиковых — коллежскому асессору Константину Павловичу и его жене Ольге Павловне за 11 тыс. руб. серебром.
В дальнейшем сменилось несколько владельцев усадьбы. В частности, в 1908 г. дом принадлежал Марии Константиновне Бакай, в 1914 г. — доктору Алексею Васильевичу Горячковскому. Еще не раз менялись не только владельцы, но и непосредственное назначение дома, в разные периоды трансформировавшегося с аптечно-жилищного в жилищное, потом — в торговое, конторское, строительное.
Золотой век аптекарства
Золотой век аптекарства Наталья ВОЛОДЧЕНКО, Ольга ШВАГУЛЯК-ШОСТАК Динамичному становлению фармацевтики в XIX веке способствовали открытия в химии, развитие промышленности и государственная политика в области здравоохранения.
Пилюля в тон галстука
Около полуторасот лет назад самым модным был тот, кто имел болезненный вид. Чтобы вызвать бледность, специально прибегали к опасным для здоровья приемам — пили уксусную кислоту. Поэтому модники довольно быстро зарабатывали язву желудка. Но на всевозможных приемах и светских раутах признаком богатства и следования моде считалось принять пилюлю, достав ее с маленькой яркой коробочки. А чтобы соответствовать моде до конца, в аптеках заказывали пилюли специально под цвет наряда. Позволить себе «болеть» мог не каждый — лекарства в то время были дорогими, да и услуги врача-аптекаря стоили недешево.
Владельцами киевских аптек были преимущественно иностранцы, которые, переехав в Российскую империю, открывали свой бизнес, пользуясь некоторыми экономическими привилегиями на «новой родине». Например, австриец Густав Вильгельмович Зейдель, приняв российское подданство в 1888 году, открыл в Киеве аптеку на Крещатике.
Иностранцу, чтобы открыть аптеку, кроме стартового капитала, обязательно следовало иметь диплом о высшем образовании и подтвердить его в Аптечном приказе. Чтобы получить звание аптекаря, после окончания университета необходимо было пройти стажировку в аптеке, указанной медицинским департаментом. Через три года ученик-стажер подавал прошение об аттестации на звание аптекаря, провизора, гейзеля и, сдав экзамен, получал право работать в аптеке. В случае неудачи — опять обучение в течение года и повторный экзамен. Если стажер в течение пяти лет не мог сдать экзамен, в медицинском департаменте устанавливали причины провала ученика и компетентность аптекаря. В архивах сохранилось несколько жалоб на Вальтера, жителя г. Буки Уманского уезда с турецким паспортом: он «... пользовал разных лиц, записывал рецепты, не получив на то надлежащего права, отчего делал страшное повреждение людям и не один уже получил от его пользования смерть».
В 1873 году в Российской империи появились «Правила открытия аптек». Никто не имел права открыть аптеку в городе или районе без согласия местных аптекарей. Открытие каждой аптеки происходило также только с разрешения губернатора на основании представления местной врачебной управы. Возбуждая ходатайство, последняя должна была принимать во внимание местные обстоятельства, численность населения и количество аптек, уже действовавших на данной территории. В частности, в столицах губерний на одну аптеку должно было приходиться не менее 12 тыс. человек и 30 тыс. рецептов. По правилам, в каждой аптеке должны были быть лаборатория, квалифицированный руководитель, а также — подготовка учеников. Впрочем, часто правила нарушались. Например, аптеки принадлежали лицам, не разбиравшимся в фармацевтике; нанимали провизоров-служащих; сдавались в аренду и т. п.
Шпаргалка для провизора
В Российской империи изготовление лекарств было продолжительным и недешевым процессом. Конечно, это отражалось на цене микстур и пилюль, а у аптек было немного клиентов — большинство занимались самолечением. Поэтому ради рентабельности бизнеса в аптеках продавали «сопутствующие» товары — ликеры, вина, марципаны, торты, пирожные, готовили полезные травяные чаи, производили очень качественную водку «Аква-Вита» («Вода жизни»), минеральные воды, растворяя набор солей в дистиллированной воде. Во многих аптеках открывались кафе, кондитерские, особенно диверсификация бизнеса была популярна на Западной Украине.
Ради усиления контроля в фармацевтической отрасли в 1789 году впервые в России печатают единую для всех аптечную таксу на существующие медикаменты, а также определяют плату за изготовление лекарств (taxa laborum). В частности, за приготовление микстуры или простых пилюль аптекарь брал четыре копейки, за простой декокт или позолоту пилюль — десять копеек. В ХІХ в. аптечную таксу несколько раз пересматривали, и цены на медикаменты росли.
Циркуляр министра внутренних дел от 3 января 1808 года обязывал аптечных работников указывать точное время получения рецепта, а на сигнатуре — точное время изготовления лекарств. Изготовление лекарств нормировалось законами. В 1864 году в Российской империи была выдана своя Фармакопея — сборник стандартов и положений, нормирующих качество лекарственных препаратов. До этого времени каждую аптеку обязывали иметь собственную фармакопею, которую аптекари составляли, руководствуясь немецкими постулатами.
В 1881 году Медицинским советом была введена новая аптекарская такса. В журнале рецептур обязательно записывали фамилию покупателя, лекарства, отпущенные ему, их количество и цену, которую аптекарь не имел права превысить. Периодически медицинский департамент проверял, правильно ли аптека устанавливает цены на лекарственные препараты.
В 80-е годы ХІХ в. земская интеллигенция и фармацевты добились разрешения на открытие вольных аптек на средства земств для медицинского обслуживания необеспеченных слоев населения. Земским аптекам разрешалось иметь сокращенный каталог лекарств и находиться под надзором фельдшеров. При этом сильнодействующие препараты должны были готовиться под непосредственным наблюдением врачей. Специально для таких аптек создавались и фармакопеи — между собой аптекари называли их «фармакопеями для бедных». В этом постулате импортные ингредиенты заменялись на отечественные, а сами рецепты выписывались проще, что позволило несколько удешевить лекарства.
Контрабанда с гуталином
Правительство пыталось контролировать фармацевтический рынок, однако, требуя открытия аптек с лабораториями, правила для аптек таким образом тормозили развитие аптечной сети и фармацевтической промышленности в целом. Стараниями провизоров и по требованию сельских общин в 1881 году правила были дополнены разрешением открывать аптеки и без лабораторий. Однако это не способствовало быстрому развитию аптечной сети. Быстрее развивались аптекарские магазины, где реализовывали преимущественно готовые патентованные средства отечественного и зарубежного происхождения, нередко фальсифицированные. Кроме товаров аптечного ассортимента, здесь продавали галантерейные, бакалейные и москательные товары — уксус, крем для обуви, гребешки и тому подобное. В 1913 году число аптекарских магазинов почти вдвое превышало число аптек.
Мелкие фармацевтические предприятия, возникавшие при аптекарских магазинах и аптеках, часто занимались изготовлением не только медикаментов, но и «сопутствующих» товаров — чернил, крема для обуви и тому подобного. Например, фирма «Келлер», работавшая в Киеве с 1882 года, значительно расширила свой «лекарственный» ассортимент и в 1910-х годах открыла на Крещатике, 6 Киевское отделение общества «Келлер и Ко».
Право на изготовление медикаментов принадлежало исключительно аптекам. Обходя их монополию, иностранные аптечные фирмы арендовали аптеки с последующим созданием при них промышленных лабораторий по производству галуновых и некоторых других фармацевтических препаратов. В то же время почти 70% медикаментов ввозились из-за границы. Поэтому в конце ХІХ в. изготовление медикаментов в аптеках становится невыгодным делом — аптеки почти ликвидируют лаборатории и сосредоточиваются на перепродаже готовых лекарственных форм, которые закупают у различных фирм.
В то же время часть владельцев аптек становится на путь фальсификации дорогих лекарств. Отдельные дорогие ингредиенты вообще не добавляются в выписанные лекарства, несмотря на то, что их стоимость оплачивается пациентом полностью. Химические шкафы с реактивами во многих больших аптеках существовали только для виду — на случай ревизии из врачебной управы.
От семейного бизнеса до акционерного общества
Удержаться на рынке удавалось преимущественно тем, для кого аптекарский бизнес стал семейным делом. Начало одной из крупнейших аптекарских династий в Киеве положил Георг Бунге, зять Йогана Гейтера, владельца первой киевской частной аптеки на Подоле. Унаследовав после смерти тестя аптекарское дело, он изучал физику, занимался изготовлением термометров и барометров, увлекался электричеством, изучал ботанику, химию, фармакологию. Его сыновья Иван и Григорий продолжили аптекарское дело отца. Андрей Бунге открыл аптеку на Подоле, на Куреневке заложил сад лекарственных растений, которыми обеспечивал весь город. В 1811 году Андрей Бунге приглашает в компаньоны провизора из Харькова Ивана Тецнера. По соглашению, ему досталась аптека, но с большим грузом долгов. Лекарства часто отпускались в кредит, поэтому со временем накопилась немалая сумма. Тецнер взял финансовую сторону дела полностью в свои руки, через судебные иски добивался возврата денег. Молодой предприимчивый провизор завоевал доверие Андрея Бунге, и тот, отдавая сестру замуж за Ивана Тецнера, передал в качестве приданого аптеку в полное владение компаньону-зятю.
Громкая слава ширилась и об аптекарской семье Марцинчиков. Адольф Марцинчик, сын врача, получив университетское образование, в феврале 1847 года арендовал аптеку на Крещатике. После стажировки на химических фабриках Вены, Берлина в 1866 году он открывает собственную аптеку, также на Крещатике. Аптека Марцинчика была лучшим фармацевтическим заведением в городе. После смерти отца дело унаследовал сын Адольф Адольфович (1846-1912), остававшийся провизором 50 лет. Совершенствуя фармацевтическое производство, Марцинчик, к которому в деле присоединился и брат Иван, капитально перестроил аптеку, модернизировал лабораторию: здесь работали вакуумные аппараты, гидравлический пресс, машины для формирования таблеток, изготовления медицинского и косметического мыла, аппараты для изготовления спиртовых и эфирных экстрактов. На базе аптеки проводились опыты и анализы, лаборатория готовила лекарства не только для аптек, но и для других заведений города со скидками 25-45%. Кроме лекарств в аптеке Марцинчика торговали косметическим и скипидарным мылом, зубными эликсирами, ароматическими водами, пластырями, кефиром, кислородом, а также французским вином «Сен-Рафаель», укреплявшим, как уверяли аптекари, здоровье — его называли «лучшим другом желудка».
В 1881 году Адольфа Марцинчика избрали председателем Киевского фармацевтического общества. Недолго думая, он реорганизует свое предприятие, отдав аптечный склад братьев Марцинчиков под «Южно-Русское общество торговли аптекарскими товарами» (ЮРОТАТ). Принцип деятельности ЮРОТАТа был довольно прост, но аптеки каждого оставались частной собственностью. Кроме акционеров покупать препараты на складе имели право и другие аптеки. За десять лет ЮРОТАТ создало сеть контор и отделений по всему Южно-Русскому краю. Оборот Общества за 1899 год составлял полтора миллиона рублей, работали полторы сотни служащих и специалистов. Склады и аптеки Общества предлагали не только аптекарские, но и химические, и косметические товары, патентованные средства, минеральные воды, хирургические инструменты, медицинские принадлежности, приборы и реактивы для сахарных заводов, фотолабораторий.
Кстати
До XV века аптеки удовлетворяли только внутренние потребности монастырей, королевских, царских, аристократических имений, приютов, казарм. Первая публичная аптека во Львове появилась в 1490 году. На ее открытие львовский магистрат дал кредит в 40 злотых. Первая аптека в Киеве открылась в 1709 году на Печерске, руководил ею провизор Чкалов. Первая государственная аптека в Киеве открылась в феврале 1715 года с соизволения Петра I. Аптечный магазин обеспечивал медикаментами воинские части, госпитали, а позже чиновников Киевской губернской канцелярии и население. Заведовал магазином провизор Бирмен, а после него — Иван Вендель. Немецкий ученый, врач и путешественник Гмелин, посетив Украину в конце ХVIII в., в своем четырехтомном труде «Путешествие по России» отметил высокий уровень медицины в Украине, большое количество употребляемых лекарств. Он писал, что в Украине «уже с давних времен знали различные химические лекарства, также была распространена прививка оспы», чем Украина значительно опережала Россию.
источник: "Галицкие КОНТРАКТЫ"
Первая казенная аптека была открыта в Киеве в 1715 году, а в 1730 между Фроловским и Петропавловским монастырями (сейчас — ул. Притисско-Никольская, 7), появилась первая киевская частная аптека. Открыл ее Иоганн Гейтер, немец, приехавший в Российскую империю налаживать аптечное дело по приглашению Петра І. Аптечное дело Гейтера перешло по наследству его зятю - Георгу Бунге, который стал основателем знаменитой династии киевских аптекарей. Имя Бунге закрепилось за этой аптекой на многие десятилетия.
Здесь продавались пилюли, мази, микстуры — всего около 960 наименований. Все лекарства готовились из натуральных компонентов – растений, минералов, раковин моллюсков, крови и желчи животных, насекомых и яда. Существовало два отдельных реестра лекарственных средств — для бедноты и зажиточных горожан, цены и, соответственно, материалы которых существенно отличались. Так, к примеру, мыло для крестьян изготавливалось из собачьего жира, а состоятельным господам предлагались средства личной гигиены из пальмового или оливкового масла.
Аптека Бунге на Притиско-Никольской проработала более 100 лет, в 1835 году усадьба вместе со старинным домом была продана – так завершилась славная история первых киевских аптекарей. В дальнейшем усадьба несколько раз перепродавалась, а потом перешла в государственное владение. В 1986 после реставрации здания тут открыли Аптеку-музей.
Здесь и сегодня можно ощутить атмосферу старинной аптеки, в музее работает фито-бар в котором можно выпить ароматного, приготовленного по рецептам настоек самого Бунге и купить лечебные препараты, изготовленные на травах, а также мыло ручной работы.
http://www.mykiev.info/ru/museums/pharmacy-museum.html
Аптека Музей
адрес: ул. Притиско-Никольская, 7
телефон: +38(044) 425 24 37
время работы: 09:00-16:00, выходной — восресенье
стоимость: взрослые — 10 грн, школьники, студенты, пенсионеры — 7 грн, экскурсия для групп — 30 грн. с человека
Музей расположен в здании, где размещалась первая частная аптека немца Иоганна Гейтера. После его смерти дело унаследовал зять - Георг Бунге, положивший начало знаменитой династии киевских аптекарей. Помимо работы в аптеке Георг Бюнге являлся основателем лютеранской общины. Он работал и аптекарем, и лекарем, вел приём больных при аптеке, оказывал помощь, выезжая на дом. В аптеке был представлен один из наиболее обширных ассортиментов лекарств в Киеве – более 960 наименований. В аптеке Бунге существовало два отдела и, соответственно, два отдельных реестра лекарств: для бедных киевлян и для богатых клиентов. Цены тоже отличались. В 1835 году усадьба, в которой размещалась аптека, была продана. Впоследствии дом перепродавали еще несколько раз, пока он не перешел в государственную собственность. В 1986 здание отреставрировали и в нем открыли Аптеку-музей.
Экспозиция музея насчитывает более 2 тысяч экспонатов, которые были собраны с разных уголков Украины. Например, старинную аптечную мебель завезли в музей с западных регионов страны. Таким образом, заходя в музей, попадаешь в атмосферу настоящей украинской аптеки конца 18 начала 19 века. В связи с тем, что тогда аптекарь выполнял функции и фармацевта, и доктора, как правило, под одной крышей размещались приемная, магазин и лаборатория.
Весьма интересно полистать толстую аптекарскую книгу, датированную 1834 годом. В ней фиксировались названия препаратов (всегда на латыни), указывалась их рецептура и цены. На специальных витринах выставлена посуда для приготовления травяных смесей, разнообразные колбочки и тюбики из-под лекарств, есть даже старинные рецепты. Пройдя по музею и обратив внимание на инструменты фармацевтов прошлых веков, можно отметить, насколько семимильными шагами двинулась вперед фармацевтическая наука. Привлекают взор и стеклянные банки с заспиртованными змеями и крабами.
Для современных людей это необычно, но в аптеках прошлых веков продавались и косметические препараты. Поэтому, в аптеке-музее выставлены старинные банки с кремом и пудрой, флакончики с духами, упаковки с зубным порошком. Помимо того, даже чернила продавались раньше сугубо в аптеках.
Есть в музее и несколько инсталляций, которые расположены в подвальном помещении. Вниманию посетителей предлагается монашеская келья Киево-Печерской Лавры 10 столетия, в которой монахи лечили больных с помощью трав и молитв. Весьма характерно представлена хата знахарки: здесь есть и глиняная печь, и всевозможная посуда, и все необходимые атрибуты народной врачевательницы того времени, в частности - душистые травы, подвешенные под потолком. Для тех, кто любит мистику, в музее инсталляция подвала алхимика – маг сидит, склонившись над колбой, возле которой груда монет. Существует традиция, если бросить магу монетку, тогда загаданное желание обязательно сбудется.
Нововведением стало открытие в музее фито-бара, в котором готовят напитки по рецептам настоек самого Бунге. Также здесь можно приобрести лечебные препараты, изготовленные на травах, и мыло ручной работы.
Но вплоть до XVII в. аптекарское дело в Киеве отсутствовало, и об этом красноречиво свидетельствует запись генерала Патрика Гордона в личном дневнике.
В мае 1685 г. П. Гордон прислал в Москву письмо с просьбой хлопотать перед царевной Софией Алексеевной, чтобы она отпустила его из Киева. Дабы избежать возможного отказа, генерал приложил к прошению список условий, при выполнении которых он останется в Киеве. Среди них было и такое: «По причине моих частых болезней прошу, чтобы в Киеве был лекарь или другой сведущий человек с аптекой, который необходим не только мне, но и наместнику и всем подданным их величеств». Но это условие так и не было выполнено великой самодержицей.
Итак, все три части 25-тысячного Киева: Подол, Печерск и Верхний Город — оставались без лекарств, в постоянной сырости, антисанитарии и заболеваниях. Процветала торговля «зельем» в зеленных рядах на базарах, что нередко имело плачевные последствия.
ПЕРВАЯ КАЗЕННАЯ АПТЕКА КИЕВА
Такая ситуация сохранилась до 1715 г., когда об аптеке позаботился киевский губернатор князь Дмитрий Голицын. Он обратился к Всероссийскому Самодержцу Императору Петру Великому с «докладными пунктами», предложив следующее: «Для лучшей пользы солдат в Киеве следует устроить аптеку, и при ней быть доктору и аптекарю с оплатой, а оплате следует быть 700 рублей в год». 18 февраля 1715 г. вышел Высочайший указ, повелевающий выполнить эту просьбу. Так в Киеве появилась казенная аптека от Аптекарского приказа, который ведал медико-санитарным обеспечением армии, подбором и распределением штата полковых лекарей, подготовкой отечественных медицинских кадров, принимал участие в разработке мероприятий по борьбе с эпидемиями чумы и холеры.
ОСНОВАНИЕ ПЕРВОЙ ПАРТИКУЛЯРНОЙ АПТЕКИ КИЕВА. АПТЕКА ГЕЙТЕРА
Через 13 лет после создания в Киеве первой казенной аптеки для солдат Государь Император Петр II Алексеевич жаловал право на открытие партикулярной (частной) аптеки немецкому колонисту Иоганну Гейтеру (Эйстеру), который обучался аптекарскому делу в Москве и, получив звание гезеля, был призван в войско в Украину, где заведовал производным врачебным составом. Освободившись от службы и осев в Киеве в 1727 г., он решил открыть на собственные деньги фармацию, о чем написал в письмах к гетману Даниилу Апостолу и в медицинскую канцелярию и получил «привилегии» (патент) на эту деятельность, что соответствовало указу Петра I об открытии партикулярных аптек от ноября 1701 г.
В 1730 г. на промышленно-торговом Киевоподоле, между Фроловским и Петропавловским монастырями (сейчас — ул. Притисско-Никольская, 7), была открыта первая партикулярная (частная) аптека, которая до 1770-х годов оставалась единственной частной аптекой в Киеве.
После неожиданной смерти Иоганна Гейтера Указом Государственной медицинской коллегии от 27 августа 1751 г. право содержать партикулярную аптеку на Подоле перешло к его вдове — аптекарше Анне Ивановне Гейтер, которая к тому времени стала докторшей Анной Грюнингер. В те времена в аптеках работали только мужчины, а женщинам до конца XIX ст. не разрешалось получать фармацевтическое образование. И Анна Ивановна передала управление аптекой перспективному 28-летнему выходцу из Восточной Пруссии, дворянину Георгу-Фридриху (Григорию) Бунге, который по окончании обучения аптекарскому делу в Тильзите (Калининградская область России) получил свидетельство «о большой работоспособности и основательных познаниях» от своего учителя, привилегированного аптекаря Михайловского. В том же 1751 г. Георг женился на дочери Анны от первого брака Екатерине Гейтер.
ЛЕКАРСТВА НА ВЕС ЗОЛОТА
Работу аптекаря тех времен можно по праву причислить к интеллектуальному и одновременно тяжелому физическому труду. Георгу Бунге, как и всем аптекарям того времени, приходилось не только смешивать и продавать готовые целебные средства, но и получать их компоненты из первичных материалов. Процесс этот был кропотливым и дорогостоящим. Кроме того, работать приходилось стоя — таков был аптечный устав.
Во второй половине XVIII в. фармация Российской Империи состояла в основном из лекарств растительного происхождения, в меньшей степени — из химикатов и лекарств животного происхождения.
Ассортимент партикулярной аптеки Бунге был довольно широк: согласно выводам комиссии начала 1750-х годов, здесь продавались пилюли, мази, микстуры — всего около 960 наименований. Существовало два отдельных реестра лекарственных средств — для бедноты и зажиточных горожан, цены и, соответственно, материалы которых существенно отличались. Так, к примеру, мыло для крестьян изготавливалось из собачьего жира, а состоятельным господам предлагались средства личной гигиены из пальмового или оливкового масла. Среди крестьян было широко распространено лечение травами, в то время как в аптеках изготавливали и продавали весьма дорогостоящие пилюли, являвшиеся в те времена не только лекарством, но и элементом престижа. Купить их могли далеко не все: 1 таблетка могла стоить до 3 руб., для сравнения — на Контрактовой ярмарке за те же деньги можно было купить корову. Среди зажиточных барышень модно было доводить себя до болезненной бледности, а в театре, на балу или светском рауте достать из коробочки, нередко инкрустированной драгоценными камнями, пилюли, демонстрируя возможность пользоваться услугами аптекаря.
ЭПИДЕМИЯ ЧУМЫ В КИЕВЕ
В 1770 г. в Киеве вспыхнула эпидемия чумы, унесшая жизни почти 6000 киевлян. Несмотря на то что по указу самой Екатерны II весь Киевоподол был изолирован плотным кольцом охраны, чума продолжала свой смертоносный марш во всех направлениях от очага поражения. Ночью обезображенные болезнью трупы выбрасывали на улицу, подбрасывали к чужим домам, дабы не обнаружить свой дом как источник заразы.Не успевая хоронить усопших по христианскому обычаю, могильщики закапывали их в больших братских могилах в ближайших урочищах, а также на кладбищах Приорки, Сырца и Куреневки. Со временем больных находили, а оставшихся здоровыми отправляли на один из островов Днепра в карантин. Зараженных отправляли в особенный лазарет, где почти все они умирали, лежа бок о бок в сырых плохо проветриваемых темных комнатах. Спасением от страшной смерти для чудом уцелевших подолян стали трескучие морозы зимы 1771 г., после которых заболеваемость пошла на спад. Многие выздоравливали без какой-либо помощи. Но для дальнейшей профилактики возникновения эпидемии по настоянию лекарей люди покрывали свежие могилы толстым слоем земли, разбирали домашние печи, в мороз держали открытыми окна, окуривали одежду нефтью и ладаном, а дворы и прохожих — дегтем. Дома семей, умерших от «морового поветрия», были сожжены дотла.
В борьбе с «моровым поветрием» пострадал и один из сыновей Григория Бунге — Христиан-Георг, эпидемиолог, принимавший активное участие в ликвидации последствий эпидемии, но ему суждено было выжить, чтоб и впредь бороться за человеческие жизни. Он выхаживал и растил на средства городского бюджета младенцев, чьи матери умерли от чумы.
Прибывший из Петербурга для борьбы с эпидемией коллежский советник доктор Иоганн Лерхе оставил интересные записи о жизни Киева того периода, где есть сведения и о партикулярной аптеке на Подоле: «Частная аптека Бунге устроена хорошо, и так как она единственная в Киеве, то приносит славный доход».
АПТЕКА БУНГЕ
После смерти Анны Грюнингер 28 ноября 1779 г. аптека на Подоле полностью перешла во владение Григория Бунге. Кроме того, за добросовестные долголетние труды он был удостоен звания аптекаря, о чем свидетельствует сохранившийся документ — указ Екатерины ІІ. Будучи немкой по происхождению, императрица поддерживала начинания своих соотечественников, добросовестно трудившихся на благо Российской Империи. Тогда же Григорий Бунге принял российское подданство, что было необходимо для беспрепятственной самостоятельной аптекарской практики.
А через пять лет постановлением Киевского депутатского дворянского собрания от 28 октября 1784 г. «за добросовестную работу на общую пользу и образ жизни, достойный благородного человека», о чем засвидетельствовал генералитет и другие почетные дворяне, Григорий Бунге с сыновьями был внесен в IV часть дворянской родовой книги Киевской губернии.
Усадьбу Бунге в Киеве современники сравнивали со знаменитой Кунсткамерой в Петербурге, столько в ней было собрано интересных экспонатов, часть из которых сгорела во время страшного пожара на Подоле в 1811 г., само здание тоже значительно пострадало, но было в скором времени восстановлено — городу была необходима аптека.
Григорий был широко известным и разносторонне развитым человеком. Помимо ботаники, химии и фармакологии, он занимался еще и электрикой, изготовлением барометров, термометров, токарным искусством. Уважаемый аптекарь отличался религиозным благочестием, благодаря ему в Киеве была основана евангельско-лютеранская община. Многие прихожане кирхи св. Катерины, построенной по инициативе Григория Бунге, следуя его примеру, трудились на благо отечества и стали отцами больших семейств.
ВЫДАЮЩИЕСЯ ПОТОМКИ ГРИГОРИЯ БУНГЕ
Григорию Бунге выпало стать родоначальником уникальной плеяды выдающихся киевлян: ученых, докторов, натуралистов, путешественников, общественных деятелей и крупнейшей династии аптекарей.
Известно, что старшая дочь Анна вышла замуж за первого пастора киевской евангельско-лютеранской общины Кристофа-Лебрехта Граля — воспитателя детей Бунге, и 11 января 1770 г. у них родился будущий знаменитый доктор-бессребреник Иоганн-Фридрих Граль, посвятивший всю свою жизнь бескорыстной медицинской помощи нуждающимся, за что был награжден орденом святого Владимира 4-го класса. Ему также принадлежит заслуга в развитии оспопрививания в Пермской губернии, в совершенствовании методов хранения вакцины, в проведении разъяснительной работы, в организации борьбы с холерой в 1829–1831 гг.
Средний сын Христиан-Георг, как уже было сказано, стал эпидемиологом, работал штабным врачом Киево-Могилянской академии, также был известен как специалист по детским заболеваниям. Во время войны с Наполеоном, когда русская армия, отступая, испытывала огромные потери и ранеными были переполнены все госпитали, помещения и даже дома горожан, по приказу губернатора и велению сердца Христиан Бунге служил в госпитале, активно занимался профилактикой инфекционных болезней. В 1814 г. доктора наградили бронзовой медалью на ленте ордена святого Владимира за безукоризненную службу и бескорыстную помощь. Популярность и авторитет Христиана Бунге были настолько велики, что в 1848 г. без надлежащих экзаменов он получил диплом доктора медицины. Сын Христиана Николай был ученым-экономистом. С 1856 г. в течение восьми лет он возглавлял Киевский университет. Позже преподавал будущим императорам Александру III и Николаю II. Пребывая на должности министра финансов Российской Империи, а в дальнейшем и главы правительства, разрабатывал проекты закона об отмене крепостного права.
Самый младший сын Григория Бунге Христофор, родившийся в 1781 г., после окончания Медико-хирургического института в Петербурге занимался ветеринарными науками, стал профессором, в 1829–1834 гг. возглавил лечебный факультет, в 1836 г. был избран проректором Московского университета. Через шесть лет Христофор Бунге вышел в отставку, но продолжал научную работу и издал еще три научные работы: «О раздражении спинного мозга» (1844), «О главных повальных заболеваниях домашних животных» (1847), «Руководство по распознаванию и лечению внутренних лошадиных болезней» (1856).
Продолжая дело отца и деда (Иоганна Гейтера), фармацией занимались Фридрих-Иоганн (Федор), Андрей и Георг Бунге.
Старший сын Григория Бунге Федор родился в 1760 г. Повзрослев и пройдя отцовскую науку, он выполнял в аптеке обязанности гезеля (аптечного помощника), а со временем, набравшись опыта, сам получил звание аптекаря в апреле 1791 г., после чего подписал клятвенное обещание на верное служение Российской Империи, что значительно облегчало решение бюрократических вопросов на местном уровне.
ЗАВЕЩАНИЕ
Предчувствуя скорую смерть, 11 июля 1792 г. Григорий Бунге составил завещание, согласно которому аптека на Подоле должна была перейти сыновьям Федору и Андрею. При этом отец обязал их выплатить остальным детям определенные, но весьма скромные суммы: сыновьям Якову, Христофору и Христиану — по 1000, а Григорию (Георгу) и каждой из замужних дочерей — по 600 рублей. Возможно, такая «нелюбовь» к среднему сыну связана с тем, что к тому времени 31-летний Георг открыл собственную аптеку. А в апреле 1811 г. он, выиграв торги, взял в откуп аптеку Приказа государственной опеки в печерской части города напротив царского дворца.
СЕМЕЙНЫЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ТАНДЕМ БУНГЕ И ТЕЦНЕРОВ
Но 10 октября 1815 г. коллежский асессор аптекарь Григорий Григорьевич (Георг) Бунге неожиданно умер, оставив вдову с тремя дочерьми наедине с ворохом долгов в 32 тыс. руб. и весьма скромными средствами к существованию. Прибыль семьи с учетом платы за аренду отцовского имения в Хмельном Киевской губернии составляла не более 5 тыс., а расходы — почти 4 тыс. руб. в год. Для того чтобы обеспечить достойную жизнь и воспитание сиротам, Хмельное было продано за 40 тыс. руб. Правда, к тому времени одна из сирот, Елизавета Григорьевна, 15-летней вышла замуж за аптекаря Ивана Богдановича Тецнера, который получил пристойное химическое образование и учился фармации в Соломоновой аптеке в Лейпциге. Впоследствии их дочь Александра Ивановна вышла замуж за своего двоюродного дядю Генриха (Андрея) Христиановича Бунге, таким образом, дело осталось во владении семьи.
ФЕДОР И АНДРЕЙ БУНГЕ
Достойно продолжая и совершенствуя дело отца, Федор Григорьевич Бунге был не только образованным человеком, но и, как отметил генерал-аншеф Николай Николаевич Кречетников, «вел себя по правилам честности и аптеку содержал в наилучшем состоянии». В его аптеке можно было найти и купить не только лекарства, но и разнообразные растения, и другие полезные средства. Печерская лавра, например, делала у него закупки многочисленных ингредиентов для приготовления мирры.
В конце XVIII в. в Российской империи на государственном уровне проявлялся интерес к издавна известным лечебным свойствам ревеня (rheum). Но все старания братьев Федора и Андрея Бунге, предпринятые в отношении решения земельного вопроса для выращивания ревеня, не имели успеха в силу того, что чиновники не хотели выделять удобную землю и таким образом жертвовать своими интересами.
Тогда Андрей решил пойти другим путем в решении земельного вопроса: привел в порядок ботанический (аптекарский) сад на склонах под Андреевской церковью площадью 4085 саженей кв. (около 2 га), одновременно хлопотал о выделении удобной земли для выращивания вайды красильной. В конце весны 1811 г. он передал Александру III образцы нескольких видов ткани, окрашенных вайдой в синий цвет индиго, приложив краску и подробное описание процедуры окрашивания. Государь высоко оценил труды Андрея Бунге. В скором времени Андрей Григорьевич был удостоен монаршего благоволения, и в его распоряжение поступило 10 десятин земли на Куреневке, где он выращивал расцветающую солнечно-желтым ковром вайду и построил главный деревянный корпус вайдового завода. Сын Андрея Александр стал ботаником. Во время многочисленных научных экспедиций он собрал и описал много новых видов растений, целое семейство которых в честь исследователя названо бунгелами.
ФИРМА «АПТЕКАРЕЙ АНДРЕЯ БУНГЕ И ТЕЦНЕРА»
Чувствуя необходимость в надежном компаньоне, в апреле 1811 г. Андрей Григорьевич передал рецептурную часть и лабораторию со всеми материалами аптеки на Подоле своему родственнику, другу, соратнику и коллеге Ивану Тецнеру, который стал ее равноправным совладельцем. «Аптека Андрея Бунге» была переименована в фирму «Аптекарей Андрея Бунге и Тецнера». Именно она, выстояв в страшном пожаре, охватившем весь Киевоподол 9 июля 1811 г., стала еще более значимой.
Но вместе Андрею Бунге и Ивану Тецнеру довелось работать всего три года. В 1814 г. коллежский асессор Андрей Бунге умер. Аптека перешла Тецнеру.
ГОРЕ-КОНКУРЕНТЫ
После смерти близкого друга и коллеги по цеху довольно продолжительное время в аптеке Тецнера гезелем служил дворянин Леонид Пациорковский. Приобретя некоторый опыт, он решил открыть собственную аптеку, но для этого было необходимо свидетельство на право самостоятельно заниматься аптекарским делом. И таким свидетельством для него стал диплом «о получении привилегии на аптекарского провизора 1-го класса», полученный в 1826 г. в Харьковском университете. Вернувшись на Киевоподол, он, ссылаясь на согласованность с Тецнером, подал прошение об открытии собственной аптеки на Подоле с ценами, заниженными на 10% таксы. Стоит ли говорить о негодовании Тецнера, который предъявил в Медицинскую управу свидетельство того, что «обеспечение подолян лекарствами из его аптеки вполне достаточно», подписанное авторитетными киевлянами: войтом Киселевым, купцами и чиновниками. Но несмотря на это, уже в мае 1828 г. на Подоле «в доме Коробкина напротив Контрактовой площади» была открыта вторая аптека — Пациорковского.
В 1832 г., спустя год после кончины своего учителя И. Тецнера, Пациорковский, потеряв всякую надежду улучшить положение дел, продал аптеку со всей утварью вдове Ивана Богдановича Елизавете Григорьевне, за год до этого унаследовавшей аптеку на Притисско-Никольской.
Еще через пару лет на тех же условиях заниженных цен пытался открыть собственную аптеку на Подоле брат Леонида Пациорковского Станислав, получивший диплом гезеля I степени в Московском университете, но ему было отказано.
ПРОДАЖА АПТЕКИ ГЕЙТЕРА — БУНГЕ — ТЕЦНЕРА
1 февраля 1833 г. Елизавета Тецнер в рассрочку продала обе аптеки на Подоле давнишнему приятелю покойного мужа Людвигу Андреевичу Рихтеру, который через год скоропостижно скончался. Его семья не могла рассчитаться за аптеки, которые снова вернулись во владение подольской аптекарши.
2 августа 1835 г. вдова Тецнера продала обе аптеки, оставив за собой родную усадьбу, провизору Егору Аншпахову, поставив точку на более чем 100-летней истории семейной аптеки Гейтера — Бунге — Тецнера.
В 1852 г. наследники Ивана Богдановича — вдова Елизавета Григорьевна, дети Константин и Дмитрий Тецнеры и Александра Бунге — продали весь бывший сад под Андреевской горой купцу Ивану Байкову.
А 20 августа 1871 г. правнучка основателя первой киевской частной аптеки Гейтера, внучка основателя знаменитого киевского рода Бунге, дочь аптекаря, вдова аптекаря и в прошлом сама владелица аптеки 70-летняя Елизавета Григорьевна Тецнер продала свою усадьбу со старинным аптечным домом и флигелем семье Васильчиковых — коллежскому асессору Константину Павловичу и его жене Ольге Павловне за 11 тыс. руб. серебром.
В дальнейшем сменилось несколько владельцев усадьбы. В частности, в 1908 г. дом принадлежал Марии Константиновне Бакай, в 1914 г. — доктору Алексею Васильевичу Горячковскому. Еще не раз менялись не только владельцы, но и непосредственное назначение дома, в разные периоды трансформировавшегося с аптечно-жилищного в жилищное, потом — в торговое, конторское, строительное.
Золотой век аптекарства
Золотой век аптекарства Наталья ВОЛОДЧЕНКО, Ольга ШВАГУЛЯК-ШОСТАК Динамичному становлению фармацевтики в XIX веке способствовали открытия в химии, развитие промышленности и государственная политика в области здравоохранения.
Пилюля в тон галстука
Около полуторасот лет назад самым модным был тот, кто имел болезненный вид. Чтобы вызвать бледность, специально прибегали к опасным для здоровья приемам — пили уксусную кислоту. Поэтому модники довольно быстро зарабатывали язву желудка. Но на всевозможных приемах и светских раутах признаком богатства и следования моде считалось принять пилюлю, достав ее с маленькой яркой коробочки. А чтобы соответствовать моде до конца, в аптеках заказывали пилюли специально под цвет наряда. Позволить себе «болеть» мог не каждый — лекарства в то время были дорогими, да и услуги врача-аптекаря стоили недешево.
Владельцами киевских аптек были преимущественно иностранцы, которые, переехав в Российскую империю, открывали свой бизнес, пользуясь некоторыми экономическими привилегиями на «новой родине». Например, австриец Густав Вильгельмович Зейдель, приняв российское подданство в 1888 году, открыл в Киеве аптеку на Крещатике.
Иностранцу, чтобы открыть аптеку, кроме стартового капитала, обязательно следовало иметь диплом о высшем образовании и подтвердить его в Аптечном приказе. Чтобы получить звание аптекаря, после окончания университета необходимо было пройти стажировку в аптеке, указанной медицинским департаментом. Через три года ученик-стажер подавал прошение об аттестации на звание аптекаря, провизора, гейзеля и, сдав экзамен, получал право работать в аптеке. В случае неудачи — опять обучение в течение года и повторный экзамен. Если стажер в течение пяти лет не мог сдать экзамен, в медицинском департаменте устанавливали причины провала ученика и компетентность аптекаря. В архивах сохранилось несколько жалоб на Вальтера, жителя г. Буки Уманского уезда с турецким паспортом: он «... пользовал разных лиц, записывал рецепты, не получив на то надлежащего права, отчего делал страшное повреждение людям и не один уже получил от его пользования смерть».
В 1873 году в Российской империи появились «Правила открытия аптек». Никто не имел права открыть аптеку в городе или районе без согласия местных аптекарей. Открытие каждой аптеки происходило также только с разрешения губернатора на основании представления местной врачебной управы. Возбуждая ходатайство, последняя должна была принимать во внимание местные обстоятельства, численность населения и количество аптек, уже действовавших на данной территории. В частности, в столицах губерний на одну аптеку должно было приходиться не менее 12 тыс. человек и 30 тыс. рецептов. По правилам, в каждой аптеке должны были быть лаборатория, квалифицированный руководитель, а также — подготовка учеников. Впрочем, часто правила нарушались. Например, аптеки принадлежали лицам, не разбиравшимся в фармацевтике; нанимали провизоров-служащих; сдавались в аренду и т. п.
Шпаргалка для провизора
В Российской империи изготовление лекарств было продолжительным и недешевым процессом. Конечно, это отражалось на цене микстур и пилюль, а у аптек было немного клиентов — большинство занимались самолечением. Поэтому ради рентабельности бизнеса в аптеках продавали «сопутствующие» товары — ликеры, вина, марципаны, торты, пирожные, готовили полезные травяные чаи, производили очень качественную водку «Аква-Вита» («Вода жизни»), минеральные воды, растворяя набор солей в дистиллированной воде. Во многих аптеках открывались кафе, кондитерские, особенно диверсификация бизнеса была популярна на Западной Украине.
Ради усиления контроля в фармацевтической отрасли в 1789 году впервые в России печатают единую для всех аптечную таксу на существующие медикаменты, а также определяют плату за изготовление лекарств (taxa laborum). В частности, за приготовление микстуры или простых пилюль аптекарь брал четыре копейки, за простой декокт или позолоту пилюль — десять копеек. В ХІХ в. аптечную таксу несколько раз пересматривали, и цены на медикаменты росли.
Циркуляр министра внутренних дел от 3 января 1808 года обязывал аптечных работников указывать точное время получения рецепта, а на сигнатуре — точное время изготовления лекарств. Изготовление лекарств нормировалось законами. В 1864 году в Российской империи была выдана своя Фармакопея — сборник стандартов и положений, нормирующих качество лекарственных препаратов. До этого времени каждую аптеку обязывали иметь собственную фармакопею, которую аптекари составляли, руководствуясь немецкими постулатами.
В 1881 году Медицинским советом была введена новая аптекарская такса. В журнале рецептур обязательно записывали фамилию покупателя, лекарства, отпущенные ему, их количество и цену, которую аптекарь не имел права превысить. Периодически медицинский департамент проверял, правильно ли аптека устанавливает цены на лекарственные препараты.
В 80-е годы ХІХ в. земская интеллигенция и фармацевты добились разрешения на открытие вольных аптек на средства земств для медицинского обслуживания необеспеченных слоев населения. Земским аптекам разрешалось иметь сокращенный каталог лекарств и находиться под надзором фельдшеров. При этом сильнодействующие препараты должны были готовиться под непосредственным наблюдением врачей. Специально для таких аптек создавались и фармакопеи — между собой аптекари называли их «фармакопеями для бедных». В этом постулате импортные ингредиенты заменялись на отечественные, а сами рецепты выписывались проще, что позволило несколько удешевить лекарства.
Контрабанда с гуталином
Правительство пыталось контролировать фармацевтический рынок, однако, требуя открытия аптек с лабораториями, правила для аптек таким образом тормозили развитие аптечной сети и фармацевтической промышленности в целом. Стараниями провизоров и по требованию сельских общин в 1881 году правила были дополнены разрешением открывать аптеки и без лабораторий. Однако это не способствовало быстрому развитию аптечной сети. Быстрее развивались аптекарские магазины, где реализовывали преимущественно готовые патентованные средства отечественного и зарубежного происхождения, нередко фальсифицированные. Кроме товаров аптечного ассортимента, здесь продавали галантерейные, бакалейные и москательные товары — уксус, крем для обуви, гребешки и тому подобное. В 1913 году число аптекарских магазинов почти вдвое превышало число аптек.
Мелкие фармацевтические предприятия, возникавшие при аптекарских магазинах и аптеках, часто занимались изготовлением не только медикаментов, но и «сопутствующих» товаров — чернил, крема для обуви и тому подобного. Например, фирма «Келлер», работавшая в Киеве с 1882 года, значительно расширила свой «лекарственный» ассортимент и в 1910-х годах открыла на Крещатике, 6 Киевское отделение общества «Келлер и Ко».
Право на изготовление медикаментов принадлежало исключительно аптекам. Обходя их монополию, иностранные аптечные фирмы арендовали аптеки с последующим созданием при них промышленных лабораторий по производству галуновых и некоторых других фармацевтических препаратов. В то же время почти 70% медикаментов ввозились из-за границы. Поэтому в конце ХІХ в. изготовление медикаментов в аптеках становится невыгодным делом — аптеки почти ликвидируют лаборатории и сосредоточиваются на перепродаже готовых лекарственных форм, которые закупают у различных фирм.
В то же время часть владельцев аптек становится на путь фальсификации дорогих лекарств. Отдельные дорогие ингредиенты вообще не добавляются в выписанные лекарства, несмотря на то, что их стоимость оплачивается пациентом полностью. Химические шкафы с реактивами во многих больших аптеках существовали только для виду — на случай ревизии из врачебной управы.
От семейного бизнеса до акционерного общества
Удержаться на рынке удавалось преимущественно тем, для кого аптекарский бизнес стал семейным делом. Начало одной из крупнейших аптекарских династий в Киеве положил Георг Бунге, зять Йогана Гейтера, владельца первой киевской частной аптеки на Подоле. Унаследовав после смерти тестя аптекарское дело, он изучал физику, занимался изготовлением термометров и барометров, увлекался электричеством, изучал ботанику, химию, фармакологию. Его сыновья Иван и Григорий продолжили аптекарское дело отца. Андрей Бунге открыл аптеку на Подоле, на Куреневке заложил сад лекарственных растений, которыми обеспечивал весь город. В 1811 году Андрей Бунге приглашает в компаньоны провизора из Харькова Ивана Тецнера. По соглашению, ему досталась аптека, но с большим грузом долгов. Лекарства часто отпускались в кредит, поэтому со временем накопилась немалая сумма. Тецнер взял финансовую сторону дела полностью в свои руки, через судебные иски добивался возврата денег. Молодой предприимчивый провизор завоевал доверие Андрея Бунге, и тот, отдавая сестру замуж за Ивана Тецнера, передал в качестве приданого аптеку в полное владение компаньону-зятю.
Громкая слава ширилась и об аптекарской семье Марцинчиков. Адольф Марцинчик, сын врача, получив университетское образование, в феврале 1847 года арендовал аптеку на Крещатике. После стажировки на химических фабриках Вены, Берлина в 1866 году он открывает собственную аптеку, также на Крещатике. Аптека Марцинчика была лучшим фармацевтическим заведением в городе. После смерти отца дело унаследовал сын Адольф Адольфович (1846-1912), остававшийся провизором 50 лет. Совершенствуя фармацевтическое производство, Марцинчик, к которому в деле присоединился и брат Иван, капитально перестроил аптеку, модернизировал лабораторию: здесь работали вакуумные аппараты, гидравлический пресс, машины для формирования таблеток, изготовления медицинского и косметического мыла, аппараты для изготовления спиртовых и эфирных экстрактов. На базе аптеки проводились опыты и анализы, лаборатория готовила лекарства не только для аптек, но и для других заведений города со скидками 25-45%. Кроме лекарств в аптеке Марцинчика торговали косметическим и скипидарным мылом, зубными эликсирами, ароматическими водами, пластырями, кефиром, кислородом, а также французским вином «Сен-Рафаель», укреплявшим, как уверяли аптекари, здоровье — его называли «лучшим другом желудка».
В 1881 году Адольфа Марцинчика избрали председателем Киевского фармацевтического общества. Недолго думая, он реорганизует свое предприятие, отдав аптечный склад братьев Марцинчиков под «Южно-Русское общество торговли аптекарскими товарами» (ЮРОТАТ). Принцип деятельности ЮРОТАТа был довольно прост, но аптеки каждого оставались частной собственностью. Кроме акционеров покупать препараты на складе имели право и другие аптеки. За десять лет ЮРОТАТ создало сеть контор и отделений по всему Южно-Русскому краю. Оборот Общества за 1899 год составлял полтора миллиона рублей, работали полторы сотни служащих и специалистов. Склады и аптеки Общества предлагали не только аптекарские, но и химические, и косметические товары, патентованные средства, минеральные воды, хирургические инструменты, медицинские принадлежности, приборы и реактивы для сахарных заводов, фотолабораторий.
Кстати
До XV века аптеки удовлетворяли только внутренние потребности монастырей, королевских, царских, аристократических имений, приютов, казарм. Первая публичная аптека во Львове появилась в 1490 году. На ее открытие львовский магистрат дал кредит в 40 злотых. Первая аптека в Киеве открылась в 1709 году на Печерске, руководил ею провизор Чкалов. Первая государственная аптека в Киеве открылась в феврале 1715 года с соизволения Петра I. Аптечный магазин обеспечивал медикаментами воинские части, госпитали, а позже чиновников Киевской губернской канцелярии и население. Заведовал магазином провизор Бирмен, а после него — Иван Вендель. Немецкий ученый, врач и путешественник Гмелин, посетив Украину в конце ХVIII в., в своем четырехтомном труде «Путешествие по России» отметил высокий уровень медицины в Украине, большое количество употребляемых лекарств. Он писал, что в Украине «уже с давних времен знали различные химические лекарства, также была распространена прививка оспы», чем Украина значительно опережала Россию.
источник: "Галицкие КОНТРАКТЫ"
среда, 19 октября 2011 г.
Церковь Рождества Христова
Согласно легендам, первая деревянная постройка церкви Рождества Христова (а всего их сменилось около трех) относится еще ко времени правления Владимира Великого. Возможно, она была построена по случаю крещения Киевской Руси, проходящего на Подоле. Первое документальное упоминание, по словам известного киевского историка М. Рыбакова, появилось в 1543 году.
Церковь Рождества Христова первоначально являлась началом Рождественской улицы, соединявшей Почтовую площадь с Контрактовой. Недостатком ее являлось то, что шла улица не по прямой, а неким извилистым путем. Проходила она приблизительно на месте теперешней Покровской улицы. Однако, после катастрофического пожара 1811 года, унесшего большую часть строений Подола, Рождественскую улицу решили не отстраивать, а соединить две площади прямой Александровской улицей (нынешняя Сагайдачного).
Подольский пожар наглядно показал опасность деревянных построек. Храм решили заново перестроить, но уже из кирпича. Проект разработал еще в 1808 году киевский архитектор Андрей Меленский. Перестройка храма и его освящения завершилось в 1814 году.
О дальнейшей истории много выяснить не удалось. Известно, что в начале мая 1861 года в церкви провели панихиду над телом Тараса Шевченко. Проводивший данную церемонию священник Петр Лебединце оставил следующее воспоминание на реакцию киевлян на происходящее: «К 4 часам, когда назначена была панихида и вынос из церкви к пароходу, стоявшего у цепного моста, не только церковь, но и двор оказались битком набиты; по Александровской улице, по шоссе, по горах Андреевской и Михайловской, и на горе у Царского сада стояло народа не меньше, чем бывает 15 июля, во время Владимирского крестного хода».
В 1935 году церковь снесли большевики.
среда, 5 октября 2011 г.
Электрический трамвай - Киевский трамвай
www.oldkyiv.org.ua/data/el_tramvai.php?lang=ru
Материал Сайта истории Киева
Объект: трамвайная система
Год постройки: 1891
Современное использование: сохранился лишь на отдельных участках, все исторические маршруты закрыты
Миллион на рельсах
Электрический трамвай в Киеве появился раньше, чем в Санкт-Петербурге и Москве
В карете прошлого
Инвестиционный климат Киева конца ХІХ в. был по-северному сонлив и неприветлив. Чиновники долго раскачивались, прежде чем утвердить какой-нибудь важный бизнес-проект. Даже если речь шла о таком заведомо выгодном для города предприятии, как общественный транспорт. С большим опозданием на киевские улицы пришли омнибусы (кареты, рассчитанные на большое количество пассажиров), появившись в городе только в июне 1879 года. Омнибусное сообщение наладил купец Левин, которому удалось завоевать благосклонность городской управы. Проезд от Контрактового дома на Подоле до Бессарабской площади стоил 7 коп., а обратно — 6 коп.
Но бизнес Левина процветал недолго. В погоне за прибылью владелец киевских омнибусов совершенно игнорировал эксплуатационные расходы. «Несмотря на непродолжительное существование омнибусов, — сетовала газета «Киевлянин», — беспорядочность их содержания уже замечается: там звонок испорчен, тут стекла побиты, занавески оторваны. Кроме того, вследствие непрочной установки стекол, фонарей, железных прутов, во время езды такой оглушительный треск и шум, что положительно трудно усидеть в омнибусе». Уже осенью 1880 года городская санитарная комиссия, обследовав омнибусный парк, вынесла неутешительный вердикт: две кареты находятся в более-менее сносном состоянии, а оставшиеся пять — в аварийном. Контракт с предпринимателем был расторгнут, омнибусное движение (к радости извозчиков) остановлено. За допущенную халатность в обслуживании городского транспорта в отношении Левина было заведено уголовное дело.
Более перспективным видом транспорта считалась в то время конка — трамвай на конной тяге. Именно на него и делали ставку киевские предприниматели. С 1869 по 1873 годы велись переговоры между группой киевских купцов во главе с Корчак-Сивицким и управой о постройке городской конки. К 1873 году стороны, наконец, пришли к согласию. Проект предусматривал прокладку рельс по двум основным маршрутам: Вокзал—Глубочица—Подол и Вокзал—Крещатик—Царская площадь (Европейская). Однако к моменту подписания договора оказалось, что предприниматели, желавшие вкладывать деньги в конку, устали от длительных переговоров с властью и инвестировали свободный капитал в другие проекты.
Конкин бой
Город, переживавший в 80-х годах ХІХ в. промышленный бум, требовал современной транспортной инфраструктуры. Лоббисты давили на киевскую власть с тем, чтобы та как можно скорее построила сеть городской железной дороги. В 1886 году городская управа объявила тендер на концессионную постройку конки. Свои проекты представили два основных конкурента: известный в Киеве предприниматель (концессионер-монополист в газовом и водопроводном сегментах) генерал-майор Аманд Струве и АО «Брянский машиностроительный завод» (одно из крупнейших в Российской империи предприятий подобного профиля).
Впрочем, полноценными конкурентами участников конкурса едва ли можно было назвать. Не многие в городской Думе знали, что владелец «Брянского машиностроительного» Петр Губонин, входивший в десятку крупнейших финансовых тузов России (активы — железные дороги, бакинская нефть, банковское дело), имел тесные деловые связи со Струве. Еще в 1871 году Аманд Струве и Петр Губонин выступили учредителями АО «Коломенский машиностроительный завод» (Московская губерния), поделив между собой контрольный пакет акций. Независимо от результата киевского тендера, ни один из бизнесменов не остался бы в накладе.
Неожиданно Дума признала оба проекта конки неудовлетворительными. Как оказалось, против потенциальных концессионеров выступала канализационная комиссия городской управы. Судя по всему, знавший киевские обычаи Струве, быстро договорился во властных коридорах о соответствующем откате в обмен на благоприятное решение. Право первичного аудита, представленных на тендер проектов, было изъято из компетенции строптивых чиновников и передано в специально образованную комиссию. Городская управа объявила новый тендер. По взаимной договоренности Струве с Губониным Брянский машиностроительный снял свою кандидатуру. Неожиданно к борьбе за перспективный проект решили подключиться несколько местных бизнесменов средней руки. Обладавший значительными финансовыми средствами, Струве легко обошел конкурентов, предложив более выгодные условия: цену проезда 5 коп. вместо 6 коп. за тарифный участок, проценты от валового дохода в пользу города, более разветвленную транспортную сеть.
29 сентября 1886 года городская Дума приняла решение: «Постройку конно-железных дорог в Киеве предоставить предпринимателю Струве... Уполномочить управу заключить со Струве предварительное условие, потребовав от него залог в 30 тыс. руб.». На протяжении последующих трех лет окончательный вариант договора несколько раз переписывался, схема маршрутов изменялась канализационной комиссией. В июле 1889 года пришло время подписать контракт с предпринимателем. Часть гласных (депутатов) Думы постарались отложить окончательное решение, мотивировав это необходимостью провести очередную юридическую экспертизу договора. Как саркастически выразился гласный Яценко, «вопрос о конке пережевывается Киевской думой 17 лет». Попытку затянуть юридическое оформление договора пресек один из наиболее влиятельных гласных, Киевский миллионер (основные активы — сахарная и мукомольная промышленности) Лазарь Бродский, собиравшийся лично инвестировать в конку.
8 июля 1889 года, наконец, был подписан 45-летний концессионный договор между Струве и городской управой, по истечении которого все активы предприятия бесплатно переходили в муниципальную собственность. Предприниматель получил монопольное право на устройство и эксплуатацию конки на улицах, означенных договором (все наиболее лакомые по части прибыли улицы города). Взамен Струве обязался с шестого года эксплуатации вносить в счет города прогрессирующий с каждым годом процент (1,5-3%) с валового дохода. Кроме этого, городская управа оставляла за собой право в течение 25 лет произвести выкуп предприятия.
«Киев, наконец, может в недалеком будущем увидеть у себя конку, — писала газета «Киевское слово». — Как нам сообщают, работы по прокладке сети конно-железных дорог начнутся с весны будущего года. Вагоны и паровозы, предназначенные для подъема на киевские горы, заказаны на Коломенском заводе г. Струве... Рельсы изготовляются брянским литейным заводом (Брянский машиностроительный. — Прим. Контрактов). Прежде всего предполагается устроить сообщение на Крещатике и от Кирилловской церкви до Демиевского шоссе».
В декабре 1890 года Аманд Струве зарегистрировал ЗАО «Общество киевской городской железной дороги» (ОКГЖД) — юридическое лицо, которому передал полученное право на концессию. Уставный капитал составил 1 млн рублей, разделенный на 4000 акций по 250 руб. Основными акционерами стали сам Струве и Лазарь Бродский.
Летом 1891 года ОКГЖД объявила об открытии первых линий конки. Вскоре в Киеве действовало уже четыре маршрута: Европейская гостиница на Царской (Европейской) площади — Крещатик — Большая Васильковская; Александровская (Контрактовая) площадь — Кирилловская (Фрунзе); Крещатик — Львовская площадь; Крещатик — Кадетское шоссе (Воздухофлотский проспект). Маршруты разбивались на тарифные участки. Плата за каждый участок составляла: 5 коп. — за первый и по 3 коп. — за каждый последующий. Для учеников, студентов и солдат действовал льготный тариф — 3 коп.
Первый год оставил предпринимателей в значительных убытках. Одна только линия Царская площадь — Большая Васильковская позволила покрыть себестоимость эксплуатации (валовой доход — 158 997 руб., расход — 142 538 руб.). На крутых киевских улицах лошади сильно уставали, приходилось их часто менять. В среднем на один вагон конного трамвая в день приходилось по 10 лошадей.
Электрический разряд
С февраля 1892 года Струве на наиболее убыточных линиях заменил гужевую силу на локомобили (паровая тяга), что отнюдь не сняло проблемы высокой себестоимости. Ориентировавшийся в последних мировых технических новинках, Струве знал, что электрический трамвай уже использовался в Германии и Франции, где его внедрение пролоббировала немецкая фирма Siemens.
Ввести новинку в Киеве оказалось достаточно сложно. Согласно контракту между Струве и управой, на городских железных дорогах могли использоваться только два вида тяги: конная и паровая. Для применения иных технологий требовалось разрешение городской Думы, которое, учитывая инертность местных бюрократов, пришлось бы ждать долгое время. Струве апеллировал к следующему факту: без использования электромоторов невозможно организовать оговоренное в договоре движение по крутому Александровскому (Владимирскому) спуску, соединявшему Подол с верхней частью города. Дума разделилась на две группировки: лоббисты во главе с Бродским и противники, имеющие долю в конных заводах, поставляющих тягловую силу для ОКГЖД.
Наконец, разрешение на обустройство пробного участка электрического трамвая от Царской до Александровской (Контрактовой) площади было получено. С 1 июня 1892 года началось регулярное пассажирское движение. Кстати, в этом плане губернский Киев обошел столицы — Санкт-Петербург и Москву, где конку заменили электрической тягой только в 1907 и 1899 годах.
Первая линия электрического трамвая принесла ОКГЖД в 1893 году прибыль 18 436 руб., в то время как все остальные маршруты вместе взятые — 4 517 руб. Общество увеличило уставный капитал до 1,5 млн и инвестировало средства в электрификацию конки. К 1895 году все линии были переведены на электрическую тягу.
Предприятие продолжило расширять сеть трамвайных маршрутов. В апреле 1898 года ОКГЖД и городская управа подписали дополнительный договор, по которому Обществу разрешалось провести вторую трамвайную колею по наиболее прибыльному маршруту между Царской и Александровской площадями. Взамен правление согласилось построить (1900 год) трамвайную линию в Пущу-Водицу, дачный поселок киевлян среднего достатка.
К 1913 году в Киеве успешно функционировало 20 линий, принадлежащих ОКГЖД. Существовало и несколько отдельных пригородных трамвайных предприятий: святошинский (принадлежал немецкому АО «Ломайер и Ко»), демиевский (сфера влияния Давида Марголина).
Бельгийский фронт
Иностранные инвесторы охотно вкладывали капиталы в транспортную инфраструктуру городов Российской империи. Больше других в этом сегменте преуспевали бельгийские компании. Так, в 1879 году в Одессе было создано ЗАО «Одесская конно-железная дорога» (основной акционер — АО Les Tramways d’Odessa). К 1913 году практически во всех крупнейших городах империи, включая Москву и Санкт-Петербург, трамвайные предприятия контролировались из Бельгии специально созданными АО, ценные бумаги которых неплохо котировались на европейских биржах.
Ниша киевского городского транспорта также привлекала иностранных капиталистов в первую очередь за счет уже существующей разветвленной сети. Долгое время хозяева ОКГЖД отбивались от предложений бельгийских инвесторов относительно продажи прибыльного и перспективного предприятия. Чистая прибыль на 1896 год составляла 192,5 тыс. руб., к тому же с каждым годом доходность бизнеса возрастала. Только в 1904-1905 годах, после смерти основного владельца Лазаря Бродского (70% акций), его наследники продали долю в бизнесе бельгийскому АО «Киевские трамваи» (АО Les Tramways de Kieff). Цена сделки так и осталась коммерческой тайной. По воспоминаниям киевского «пароходного» короля Давида Марголина, обладавшего собственной долей в ОКГЖД, «теперешние акционеры очень дорого заплатили за акции». Династия Бродских оставила за собой небольшой пакет акций, сосредоточенный в руках Макса Бродского (занимавшегося, главным образом, пивным и машиностроительным бизнесом).
Новые владельцы также вложили немалые средства в развитие трамвайного сообщения в Киеве. На 1908 год уставный капитал составлял уже 5 млн руб., в 1913 г. — 8 млн руб. Обновился трамвайный парк, были куплены лучшие по тем временам немецкие вагоны и «пульманы» (завод Гербрандта, нюрнбергские предприятия). Более 1,1 млн руб. было вложено в строительство и оборудование центральной дизель-моторной электростанции возле Александровского спуска (Набережное шоссе, 2). Себестоимость генерируемой энергии — 1,8 коп. за кВтч — была значительно ниже тарифа в 5 коп., который установил городской монополист ЗАО «Киевское электрическое общество» (КЭО). В 1913 году ОКГЖД вообще отказалось от услуг КЭО, нарушив подписанный долгосрочный договор. В результате началось длительное разбирательство в хозяйственном суде.
Инвестиции окупились с лихвой. Наиболее успешным для бельгийских акционеров стал 1913 год, ознаменовавшийся проведением Всероссийской торгово-промышленной выставки (май — октябрь). Обилие иногородних посетителей выставки увеличило количество пассажиров в два раза. И это, конечно, отразилось на доходности общественного транспорта. Валовой доход ОКГЖД составил 3, 8 млн руб., чистая прибыль — 1,6 млн руб.
Дело рук судейских
В Российской империи свободно дышали лишь инвесторы, имевшие мощное лобби в правительственных кругах или, если размах предприятия был поменьше, связи на муниципальном уровне. Остальные иностранные капиталисты в любой момент могли подвергнуться экономическим репрессиям.
Бельгийские частные банки и бизнесмены, инвестировавшие в киевский трамвай, не могли составить стратегический план развития предприятия, зная о приближающемся сроке перехода фирмы в муниципальную собственность. Позиция же Киевской думы постоянно менялась: от лояльности к инвесторам, развивающим городскую инфраструктуру, до угроз избавить Киев от зарубежных эксплуатаров.
В 1908 году глава правления ОКГЖД Давид Марголин, имевший неплохие связи в киевской власти, от имени бельгийских акционеров предложил городу «один миллион рублей за отказ... от права выкупа с принятием Обществом на себя обязательства по сооружению новых линий». Переговоры проходили при посредничестве близкого к бизнес-структурам Марголина главы железнодорожной комиссии городской управы Рутенберга. Попытки достичь консенсуса сошли на нет из-за непомерных аппетитов думцев. Не помогло и увеличение суммы отступного до 5 млн рублей.
Постановление городской Думы от 12 сентября 1912 года, все же принявшей решение выкупить трамвай в январе 1915 года, положило начало негласной войне между городской киевской управой и ОКГЖД, которая заметно отразилась на состоянии самого предприятия. В случае досрочного прекращения действия контракта, город обязался выплатить концессионерам сумму, равную десятикратному чистому доходу за последние 5 лет до момента выкупа.
Бельгийские инвесторы постарались за оставшиеся несколько лет максимально увеличить доходность. В ход шли все средства — сведение к минимуму амортизационных затрат, двойная бухгалтерия, экономия на выплатах зарплат и премиальных. ОКГЖД отказалось от любых инвестиций в расширение или модернизацию трамвайного парка. Вагоны более не заказывались за границей, а собирались в собственных мастерских. В свою очередь, городская власть методично применяла к Обществу штрафные санкции (сбой в расписании движения, переполненные вагоны, разбитые стекла и потертые сиденья — за все это бельгийцев карали рублем).
В киевском городском бюджете каждая копейка была на счету, что, однако, не мешало гласным планировать многомиллионные расходы: кроме трамвая, выкупить еще и городские энергосистемы у немецких инвесторов. В поисках денежных средств для реализации своих грандиозных идей городская Дума обратилась все к тем же иностранным капиталистам. В 1914 году на Лондонской фондовой бирже был размещен 5% трамвайный заем на сумму 25 млн руб. со сроком погашения 49 лет. Западные бизнесмены, еще уверенные в стабильности российской экономики, достаточно быстро приобрели облигаций на 8 млн руб.
В июне 1914 года Бюро по подготовке выкупа трамвая, возглавляемое профессором КПИ Дубелиром, постаралось провести проверку технического состояния активов ОКГЖД. Однако правление ЗАО категорически отказалось пускать аудиторов на территорию трамвайных парков (Лукьяновского, Васильковского) и электростанций. Дело дошло до силового противостояния между охраной ОКГЖД и городскими чиновниками.
Власти обратились за помощью к городскому полицмейстеру и военному генерал-губернатору Трепову. В то же время правление ОКГЖД попыталось привлечь к конфликту внимание дипломатов. Бельгийский консул Яков Гретер, один из акционеров общества (он же владелец крупного киевского машиностроительного завода Гретера и Криванека — ныне завод «Большевик»), ходатайствовал во все властные инстанции (вплоть до Кабинета Министров) о прекращении осмотров предприятия до конца войны. Просьбы о пролонгации остались без ответа.
Городская финансовая комиссия высчитала сумму выкупа в 7,6 млн руб., правление ОКГЖД настаивало на достаточно завышенной цифре — 21 млн руб., отказавшись передать предприятие за меньшие деньги. Суть разногласий заключалась в определении означенного в контракте термина «чистый доход», который город трактовал как «чистую прибыль». Дело дошло до суда. В 1915 году городская управа подала иск против инвесторов с целью признания затребованной ЗАО суммы несоответствующей реалиям, а также настаивало на выплате 700 тыс. руб. компенсации для будущих амортизационных расходов. Бельгийцы привлекли лучших российских юристов — Максима Винавера (крупнейший специалист по хозяйственному праву, депутат первой Госдумы), Александра Гольденвейзера (глава киевской адвокатуры), — «вытянувших» сложный процесс в пользу ответчика. Решение, вынесенное Киевским окружным судом в мае 1917 года, явно благоволило к инвесторам, определив сумму выкупа — 12 млн руб., компенсацию — 143 тыс. руб.
Вскоре владельцы ОКГЖД, испуганные революционными событиями в Российской империи, предложили городу компромиссное решение — 11 млн руб. Бельгийцы, понимавшие, что в условиях царившей смуты могут потерять все активы, соглашались только на наличные. Проект окончательного договора так и остался неподписанным, поскольку инвесторы в последний момент еле успели унести ноги из Киева. Весной 1918 года трамвайное предприятие, пребывающее в долговой яме (2 млн руб.), перешло в городскую собственность.
Омнибус из Парижа, конка — из Балтимора
Первый общественный транспорт появился в Париже в 1820-х годах. На 1861 год в городе насчитывалось 550 омнибусов, перевозивших ежегодно до 79 млн человек. Вскоре открылись омнибусные маршруты и в других передовых столицах — Лондоне (1829), Санкт-Петербурге (1830).
Европейцы развивали, как им казалось, перспективный омнибусный сегмент, а в США прозорливые местные предприятия инвестировали в инновационную конку — железную дорогу на конной тяге. Первые в мире городские железные дороги (конка) возвели в Балтиморе (1828), Нью-Йорке (1832), Новом Орлеане(1834). Достаточно быстро новый вид транспорта за счет высокой рентабельности вытеснил омнибусы с улиц американских городов.
В Российской империи конка появилась в Санкт-Петербурге (1860) и Москве (1874). На территории современной Украины — в Одессе (1880).
Дорогие льготники
Хозяева ОКГЖД льготников не жаловали. Городская управа долго договаривалась о предоставлении бесплатного проезда в общественном транспорте хотя бы для части служащих. В 1911 году вопрос был решен подписанием особого договора между городом и правлением ЗАО о предоставлении ежегодных 420 абонентских билетов сотрудникам киевской администрации.
Правление ОКГЖД не настаивало на компенсации стоимости проездных (50 руб. каждый) из муниципального бюджета. В договоре, составленным юристами ЗАО, значился более любопытный вариант: «При выкупе г. Киевом предприятия трамвая сумма стоимости выданных билетов... должна быть возмещена Обществу в десятикратном размере». Остается только гадать, что побудило Думу утвердить подобные предложения.
Льготные абонементы часто распределялись по блату, что вызывало недовольство обделенных. «Получив сведения, — писал городскому голове председатель железнодорожной комиссии Рутенберг, — что списки на выдачу служащим в Городском общественном управлении билетов для бесплатного проезда в городском трамвае составлены отчасти по личным указаниям... я снимаю с себя всякую ответственность за вышеупомянутые списки».
Несмотря на то что билеты выдавались именные, с наклеенной фотографией счастливого обладателя, служащие управы часто давали попользоваться «шаровым» проездом друзьям и знакомым. Подобная щедрость могла вылиться в копейку. Изъятые трамвайными контролерами у псевдольготников проездные, согласно указаниям правления ОКГЖД, не возвращались настоящим владельцам.
Источник: http://www.kontrakty.com.ua/show/rus/article/44/4820068225.html
Киевский трамвай. Экскурс в историю первого в Российской империи электрического трамвая.
История киевского трамвая отображает определенные моменты истории самого города. Первая городская «конка» была построена в период экономического подъема в конце ХІХ столетия. Трамвайный бум в Киеве приходится на период между мировыми войнами, а упадок – с 1930-ых по 1970-ые года. И, наконец, некоторое возрождение интереса наблюдается в настоящее время.
Всё начиналось с конки…
Первая городская Киевская конная железная дорога была построена в 1890 году. Главой предприятия был Аманд Струве, с которым городской совет 8 июля 1889 г. заключил договор. Проект предполагал строительство колеи общей длиной 26,4 км. Первая колея пролегала по Большой Васильковской. Она была пущенна в эксплуатацию 30 июля 1891 г. Сначала маршрут был проложен по ул. Жандармской (ныне Саксаганского) до Демеевки. В августе линия была продлена к отелю "Европейский" на Крещатике. Как тогда писала газета "Киевлянин", - кони тащили вагончики "изящной и легкой конструкции с фонарями и звонками". Один такой вагончик вмещал 20-25 пассажиров.
Первый в Российской империи электрический трамвай появился в Киеве в 1892 г. 9 сентября 1891 года начали укладывать рельсы по ул. Александровской (ныне Грушевского) и Александровскому спуску (ныне Владимирский) и сооружать временную электростанцию. Работы были завершены в апреле 1892 г. 1 июня 1892 г. началось пассажирское движение на колее длиной 1,5 км.
Последняя линия парового трамвая, которая пролегала от Киева до Пуща-Водицы была электрифицирована в 1904 г. Последнюю (Кирилловскую) "конную" железную дорогу электрифицировали в 1895 г. В конце столетия длина трамвайных линий в однопутном исчислении составляла: 66,2 км, из них 49,6 км были электрофицированы.
До 1904 г. было сооружено 5 трамвайных парков (Васильковский, Лукъяновский, Александровский, Кузнечный, Троицкий). В 1904 г. было начато строительство Главных трамвайных мастерских (ныне завод электротранспорта имени Дзержинского).
В конце ХІХ – начале ХХ ст. в Киеве существовало три самостоятельных предприятия. Частная трамвайная линия, принадлежащая Г. Хойнацкому, пролегала от Триумфальных ворот (ныне Воздухофлотский путепровод) к дачному поселку Святошино. В 1901 г. ее выкупили. Длина трамвайных путей составляла 9,6 км. Линия была особо популярной летом и приносила немалую прибыль. В 1908-1909 гг. Марголин построил трамвайную линию в предместье Демеевка. Длина составляла 4,8 км. Но, наверное, наиболее известной была частная линия, соединившая в 1912 г. Киев с Броварами. Общая ее длина составляла 18,14 км.
В 1920 году, во время топливного кризиса, трамваями возили дерево из Пуща-Водицы. Тогда трамвайщики проложили временную колею к бучанским болотам.
В годы Второй мировой войны трамвайное хозяйство было сильно повреждено. Наибольшему разрушению подверглись Лукъяновский и Шевченковский трамвайные парки. Немцы разобрали 30 км трамвайных линий и 50 км контактного провода. Трамвай сыграл большое значение в годы войны, именно он доставлял раненых в госпитали, подвозил хлеб к столовым.
Киевский трамвай восстановил свою работу в 1944 г. По данным на 1945 г., трамвай перевез – около 40,7 млн. пассажиров, а в 1947 - 94 млн. пассажиров.
Активное развитие и активный упадок киевского трамвая
В 1960 г. длина трамвайных колей достигла 202,6 км, подвижной состав – 466 единиц, количество перевезенных пассажиров достигло около 284,4 млн. человек. С этого же года в Киев стали поставлять в большом объеме комфортабельные трамвайные вагоны Т-2.
В 1978 г. была сдана скоростная линия, соединившая площадь Победы с Михайловской Борщаговкой. Благодаря этой линии трамвая общая протяженность достигла апогея - 285,1 км.
На конец 1980 г. длина трамвайных линий составляла 279,3 км, подвижной состав возрос до 909 вагонов, количество перевезенных пассажиров достигло 396,1 млн. пассажиров. Через 10 лет протяжённость колеи уже составляла 275,9 км, количество маршрутов достигло 26, а средняя эксплуатационная скорость 17,2 км/ч., подвижной состав - 902 вагона, количество перевезенных пассажиров - 438,1 млн. пассажиров.
После 1990 г. Киевский трамвай медленно уходит с улиц нашего города. Был снят трамвай с Демеевки, в 2004 г. ликвидировали единственное во всем Киеве трамвайное сообщение между правым и левым берегами. В связи с реконструкцией проспекта Гагарина и внедрения на мосту им. Патона реверсивного движения отменили маршруты №21, 27, 31 и 34.
Сегодня на левобережье остались такие трамвайные маршруты №№ 2; 8; 22; 23; 25; 25А; 28; 29; 32; 33; 35. Соответственно на правобережье: №№ 1к; 3 (на реконструкции); 5; 7; 11; 11к; 12; 14; 15; 16; 18; 19.
Автор: Сохань Андрей
Помоги проекту - добавь свою статью!
www.oldkyiv.org.ua
Материал Сайта истории Киева
Объект: трамвайная система
Год постройки: 1891
Современное использование: сохранился лишь на отдельных участках, все исторические маршруты закрыты
Миллион на рельсах
Электрический трамвай в Киеве появился раньше, чем в Санкт-Петербурге и Москве
В карете прошлого
Инвестиционный климат Киева конца ХІХ в. был по-северному сонлив и неприветлив. Чиновники долго раскачивались, прежде чем утвердить какой-нибудь важный бизнес-проект. Даже если речь шла о таком заведомо выгодном для города предприятии, как общественный транспорт. С большим опозданием на киевские улицы пришли омнибусы (кареты, рассчитанные на большое количество пассажиров), появившись в городе только в июне 1879 года. Омнибусное сообщение наладил купец Левин, которому удалось завоевать благосклонность городской управы. Проезд от Контрактового дома на Подоле до Бессарабской площади стоил 7 коп., а обратно — 6 коп.
Но бизнес Левина процветал недолго. В погоне за прибылью владелец киевских омнибусов совершенно игнорировал эксплуатационные расходы. «Несмотря на непродолжительное существование омнибусов, — сетовала газета «Киевлянин», — беспорядочность их содержания уже замечается: там звонок испорчен, тут стекла побиты, занавески оторваны. Кроме того, вследствие непрочной установки стекол, фонарей, железных прутов, во время езды такой оглушительный треск и шум, что положительно трудно усидеть в омнибусе». Уже осенью 1880 года городская санитарная комиссия, обследовав омнибусный парк, вынесла неутешительный вердикт: две кареты находятся в более-менее сносном состоянии, а оставшиеся пять — в аварийном. Контракт с предпринимателем был расторгнут, омнибусное движение (к радости извозчиков) остановлено. За допущенную халатность в обслуживании городского транспорта в отношении Левина было заведено уголовное дело.
Более перспективным видом транспорта считалась в то время конка — трамвай на конной тяге. Именно на него и делали ставку киевские предприниматели. С 1869 по 1873 годы велись переговоры между группой киевских купцов во главе с Корчак-Сивицким и управой о постройке городской конки. К 1873 году стороны, наконец, пришли к согласию. Проект предусматривал прокладку рельс по двум основным маршрутам: Вокзал—Глубочица—Подол и Вокзал—Крещатик—Царская площадь (Европейская). Однако к моменту подписания договора оказалось, что предприниматели, желавшие вкладывать деньги в конку, устали от длительных переговоров с властью и инвестировали свободный капитал в другие проекты.
Конкин бой
Город, переживавший в 80-х годах ХІХ в. промышленный бум, требовал современной транспортной инфраструктуры. Лоббисты давили на киевскую власть с тем, чтобы та как можно скорее построила сеть городской железной дороги. В 1886 году городская управа объявила тендер на концессионную постройку конки. Свои проекты представили два основных конкурента: известный в Киеве предприниматель (концессионер-монополист в газовом и водопроводном сегментах) генерал-майор Аманд Струве и АО «Брянский машиностроительный завод» (одно из крупнейших в Российской империи предприятий подобного профиля).
Впрочем, полноценными конкурентами участников конкурса едва ли можно было назвать. Не многие в городской Думе знали, что владелец «Брянского машиностроительного» Петр Губонин, входивший в десятку крупнейших финансовых тузов России (активы — железные дороги, бакинская нефть, банковское дело), имел тесные деловые связи со Струве. Еще в 1871 году Аманд Струве и Петр Губонин выступили учредителями АО «Коломенский машиностроительный завод» (Московская губерния), поделив между собой контрольный пакет акций. Независимо от результата киевского тендера, ни один из бизнесменов не остался бы в накладе.
Неожиданно Дума признала оба проекта конки неудовлетворительными. Как оказалось, против потенциальных концессионеров выступала канализационная комиссия городской управы. Судя по всему, знавший киевские обычаи Струве, быстро договорился во властных коридорах о соответствующем откате в обмен на благоприятное решение. Право первичного аудита, представленных на тендер проектов, было изъято из компетенции строптивых чиновников и передано в специально образованную комиссию. Городская управа объявила новый тендер. По взаимной договоренности Струве с Губониным Брянский машиностроительный снял свою кандидатуру. Неожиданно к борьбе за перспективный проект решили подключиться несколько местных бизнесменов средней руки. Обладавший значительными финансовыми средствами, Струве легко обошел конкурентов, предложив более выгодные условия: цену проезда 5 коп. вместо 6 коп. за тарифный участок, проценты от валового дохода в пользу города, более разветвленную транспортную сеть.
29 сентября 1886 года городская Дума приняла решение: «Постройку конно-железных дорог в Киеве предоставить предпринимателю Струве... Уполномочить управу заключить со Струве предварительное условие, потребовав от него залог в 30 тыс. руб.». На протяжении последующих трех лет окончательный вариант договора несколько раз переписывался, схема маршрутов изменялась канализационной комиссией. В июле 1889 года пришло время подписать контракт с предпринимателем. Часть гласных (депутатов) Думы постарались отложить окончательное решение, мотивировав это необходимостью провести очередную юридическую экспертизу договора. Как саркастически выразился гласный Яценко, «вопрос о конке пережевывается Киевской думой 17 лет». Попытку затянуть юридическое оформление договора пресек один из наиболее влиятельных гласных, Киевский миллионер (основные активы — сахарная и мукомольная промышленности) Лазарь Бродский, собиравшийся лично инвестировать в конку.
8 июля 1889 года, наконец, был подписан 45-летний концессионный договор между Струве и городской управой, по истечении которого все активы предприятия бесплатно переходили в муниципальную собственность. Предприниматель получил монопольное право на устройство и эксплуатацию конки на улицах, означенных договором (все наиболее лакомые по части прибыли улицы города). Взамен Струве обязался с шестого года эксплуатации вносить в счет города прогрессирующий с каждым годом процент (1,5-3%) с валового дохода. Кроме этого, городская управа оставляла за собой право в течение 25 лет произвести выкуп предприятия.
«Киев, наконец, может в недалеком будущем увидеть у себя конку, — писала газета «Киевское слово». — Как нам сообщают, работы по прокладке сети конно-железных дорог начнутся с весны будущего года. Вагоны и паровозы, предназначенные для подъема на киевские горы, заказаны на Коломенском заводе г. Струве... Рельсы изготовляются брянским литейным заводом (Брянский машиностроительный. — Прим. Контрактов). Прежде всего предполагается устроить сообщение на Крещатике и от Кирилловской церкви до Демиевского шоссе».
В декабре 1890 года Аманд Струве зарегистрировал ЗАО «Общество киевской городской железной дороги» (ОКГЖД) — юридическое лицо, которому передал полученное право на концессию. Уставный капитал составил 1 млн рублей, разделенный на 4000 акций по 250 руб. Основными акционерами стали сам Струве и Лазарь Бродский.
Летом 1891 года ОКГЖД объявила об открытии первых линий конки. Вскоре в Киеве действовало уже четыре маршрута: Европейская гостиница на Царской (Европейской) площади — Крещатик — Большая Васильковская; Александровская (Контрактовая) площадь — Кирилловская (Фрунзе); Крещатик — Львовская площадь; Крещатик — Кадетское шоссе (Воздухофлотский проспект). Маршруты разбивались на тарифные участки. Плата за каждый участок составляла: 5 коп. — за первый и по 3 коп. — за каждый последующий. Для учеников, студентов и солдат действовал льготный тариф — 3 коп.
Первый год оставил предпринимателей в значительных убытках. Одна только линия Царская площадь — Большая Васильковская позволила покрыть себестоимость эксплуатации (валовой доход — 158 997 руб., расход — 142 538 руб.). На крутых киевских улицах лошади сильно уставали, приходилось их часто менять. В среднем на один вагон конного трамвая в день приходилось по 10 лошадей.
Электрический разряд
С февраля 1892 года Струве на наиболее убыточных линиях заменил гужевую силу на локомобили (паровая тяга), что отнюдь не сняло проблемы высокой себестоимости. Ориентировавшийся в последних мировых технических новинках, Струве знал, что электрический трамвай уже использовался в Германии и Франции, где его внедрение пролоббировала немецкая фирма Siemens.
Ввести новинку в Киеве оказалось достаточно сложно. Согласно контракту между Струве и управой, на городских железных дорогах могли использоваться только два вида тяги: конная и паровая. Для применения иных технологий требовалось разрешение городской Думы, которое, учитывая инертность местных бюрократов, пришлось бы ждать долгое время. Струве апеллировал к следующему факту: без использования электромоторов невозможно организовать оговоренное в договоре движение по крутому Александровскому (Владимирскому) спуску, соединявшему Подол с верхней частью города. Дума разделилась на две группировки: лоббисты во главе с Бродским и противники, имеющие долю в конных заводах, поставляющих тягловую силу для ОКГЖД.
Наконец, разрешение на обустройство пробного участка электрического трамвая от Царской до Александровской (Контрактовой) площади было получено. С 1 июня 1892 года началось регулярное пассажирское движение. Кстати, в этом плане губернский Киев обошел столицы — Санкт-Петербург и Москву, где конку заменили электрической тягой только в 1907 и 1899 годах.
Первая линия электрического трамвая принесла ОКГЖД в 1893 году прибыль 18 436 руб., в то время как все остальные маршруты вместе взятые — 4 517 руб. Общество увеличило уставный капитал до 1,5 млн и инвестировало средства в электрификацию конки. К 1895 году все линии были переведены на электрическую тягу.
Предприятие продолжило расширять сеть трамвайных маршрутов. В апреле 1898 года ОКГЖД и городская управа подписали дополнительный договор, по которому Обществу разрешалось провести вторую трамвайную колею по наиболее прибыльному маршруту между Царской и Александровской площадями. Взамен правление согласилось построить (1900 год) трамвайную линию в Пущу-Водицу, дачный поселок киевлян среднего достатка.
К 1913 году в Киеве успешно функционировало 20 линий, принадлежащих ОКГЖД. Существовало и несколько отдельных пригородных трамвайных предприятий: святошинский (принадлежал немецкому АО «Ломайер и Ко»), демиевский (сфера влияния Давида Марголина).
Бельгийский фронт
Иностранные инвесторы охотно вкладывали капиталы в транспортную инфраструктуру городов Российской империи. Больше других в этом сегменте преуспевали бельгийские компании. Так, в 1879 году в Одессе было создано ЗАО «Одесская конно-железная дорога» (основной акционер — АО Les Tramways d’Odessa). К 1913 году практически во всех крупнейших городах империи, включая Москву и Санкт-Петербург, трамвайные предприятия контролировались из Бельгии специально созданными АО, ценные бумаги которых неплохо котировались на европейских биржах.
Ниша киевского городского транспорта также привлекала иностранных капиталистов в первую очередь за счет уже существующей разветвленной сети. Долгое время хозяева ОКГЖД отбивались от предложений бельгийских инвесторов относительно продажи прибыльного и перспективного предприятия. Чистая прибыль на 1896 год составляла 192,5 тыс. руб., к тому же с каждым годом доходность бизнеса возрастала. Только в 1904-1905 годах, после смерти основного владельца Лазаря Бродского (70% акций), его наследники продали долю в бизнесе бельгийскому АО «Киевские трамваи» (АО Les Tramways de Kieff). Цена сделки так и осталась коммерческой тайной. По воспоминаниям киевского «пароходного» короля Давида Марголина, обладавшего собственной долей в ОКГЖД, «теперешние акционеры очень дорого заплатили за акции». Династия Бродских оставила за собой небольшой пакет акций, сосредоточенный в руках Макса Бродского (занимавшегося, главным образом, пивным и машиностроительным бизнесом).
Новые владельцы также вложили немалые средства в развитие трамвайного сообщения в Киеве. На 1908 год уставный капитал составлял уже 5 млн руб., в 1913 г. — 8 млн руб. Обновился трамвайный парк, были куплены лучшие по тем временам немецкие вагоны и «пульманы» (завод Гербрандта, нюрнбергские предприятия). Более 1,1 млн руб. было вложено в строительство и оборудование центральной дизель-моторной электростанции возле Александровского спуска (Набережное шоссе, 2). Себестоимость генерируемой энергии — 1,8 коп. за кВтч — была значительно ниже тарифа в 5 коп., который установил городской монополист ЗАО «Киевское электрическое общество» (КЭО). В 1913 году ОКГЖД вообще отказалось от услуг КЭО, нарушив подписанный долгосрочный договор. В результате началось длительное разбирательство в хозяйственном суде.
Инвестиции окупились с лихвой. Наиболее успешным для бельгийских акционеров стал 1913 год, ознаменовавшийся проведением Всероссийской торгово-промышленной выставки (май — октябрь). Обилие иногородних посетителей выставки увеличило количество пассажиров в два раза. И это, конечно, отразилось на доходности общественного транспорта. Валовой доход ОКГЖД составил 3, 8 млн руб., чистая прибыль — 1,6 млн руб.
Дело рук судейских
В Российской империи свободно дышали лишь инвесторы, имевшие мощное лобби в правительственных кругах или, если размах предприятия был поменьше, связи на муниципальном уровне. Остальные иностранные капиталисты в любой момент могли подвергнуться экономическим репрессиям.
Бельгийские частные банки и бизнесмены, инвестировавшие в киевский трамвай, не могли составить стратегический план развития предприятия, зная о приближающемся сроке перехода фирмы в муниципальную собственность. Позиция же Киевской думы постоянно менялась: от лояльности к инвесторам, развивающим городскую инфраструктуру, до угроз избавить Киев от зарубежных эксплуатаров.
В 1908 году глава правления ОКГЖД Давид Марголин, имевший неплохие связи в киевской власти, от имени бельгийских акционеров предложил городу «один миллион рублей за отказ... от права выкупа с принятием Обществом на себя обязательства по сооружению новых линий». Переговоры проходили при посредничестве близкого к бизнес-структурам Марголина главы железнодорожной комиссии городской управы Рутенберга. Попытки достичь консенсуса сошли на нет из-за непомерных аппетитов думцев. Не помогло и увеличение суммы отступного до 5 млн рублей.
Постановление городской Думы от 12 сентября 1912 года, все же принявшей решение выкупить трамвай в январе 1915 года, положило начало негласной войне между городской киевской управой и ОКГЖД, которая заметно отразилась на состоянии самого предприятия. В случае досрочного прекращения действия контракта, город обязался выплатить концессионерам сумму, равную десятикратному чистому доходу за последние 5 лет до момента выкупа.
Бельгийские инвесторы постарались за оставшиеся несколько лет максимально увеличить доходность. В ход шли все средства — сведение к минимуму амортизационных затрат, двойная бухгалтерия, экономия на выплатах зарплат и премиальных. ОКГЖД отказалось от любых инвестиций в расширение или модернизацию трамвайного парка. Вагоны более не заказывались за границей, а собирались в собственных мастерских. В свою очередь, городская власть методично применяла к Обществу штрафные санкции (сбой в расписании движения, переполненные вагоны, разбитые стекла и потертые сиденья — за все это бельгийцев карали рублем).
В киевском городском бюджете каждая копейка была на счету, что, однако, не мешало гласным планировать многомиллионные расходы: кроме трамвая, выкупить еще и городские энергосистемы у немецких инвесторов. В поисках денежных средств для реализации своих грандиозных идей городская Дума обратилась все к тем же иностранным капиталистам. В 1914 году на Лондонской фондовой бирже был размещен 5% трамвайный заем на сумму 25 млн руб. со сроком погашения 49 лет. Западные бизнесмены, еще уверенные в стабильности российской экономики, достаточно быстро приобрели облигаций на 8 млн руб.
В июне 1914 года Бюро по подготовке выкупа трамвая, возглавляемое профессором КПИ Дубелиром, постаралось провести проверку технического состояния активов ОКГЖД. Однако правление ЗАО категорически отказалось пускать аудиторов на территорию трамвайных парков (Лукьяновского, Васильковского) и электростанций. Дело дошло до силового противостояния между охраной ОКГЖД и городскими чиновниками.
Власти обратились за помощью к городскому полицмейстеру и военному генерал-губернатору Трепову. В то же время правление ОКГЖД попыталось привлечь к конфликту внимание дипломатов. Бельгийский консул Яков Гретер, один из акционеров общества (он же владелец крупного киевского машиностроительного завода Гретера и Криванека — ныне завод «Большевик»), ходатайствовал во все властные инстанции (вплоть до Кабинета Министров) о прекращении осмотров предприятия до конца войны. Просьбы о пролонгации остались без ответа.
Городская финансовая комиссия высчитала сумму выкупа в 7,6 млн руб., правление ОКГЖД настаивало на достаточно завышенной цифре — 21 млн руб., отказавшись передать предприятие за меньшие деньги. Суть разногласий заключалась в определении означенного в контракте термина «чистый доход», который город трактовал как «чистую прибыль». Дело дошло до суда. В 1915 году городская управа подала иск против инвесторов с целью признания затребованной ЗАО суммы несоответствующей реалиям, а также настаивало на выплате 700 тыс. руб. компенсации для будущих амортизационных расходов. Бельгийцы привлекли лучших российских юристов — Максима Винавера (крупнейший специалист по хозяйственному праву, депутат первой Госдумы), Александра Гольденвейзера (глава киевской адвокатуры), — «вытянувших» сложный процесс в пользу ответчика. Решение, вынесенное Киевским окружным судом в мае 1917 года, явно благоволило к инвесторам, определив сумму выкупа — 12 млн руб., компенсацию — 143 тыс. руб.
Вскоре владельцы ОКГЖД, испуганные революционными событиями в Российской империи, предложили городу компромиссное решение — 11 млн руб. Бельгийцы, понимавшие, что в условиях царившей смуты могут потерять все активы, соглашались только на наличные. Проект окончательного договора так и остался неподписанным, поскольку инвесторы в последний момент еле успели унести ноги из Киева. Весной 1918 года трамвайное предприятие, пребывающее в долговой яме (2 млн руб.), перешло в городскую собственность.
Омнибус из Парижа, конка — из Балтимора
Первый общественный транспорт появился в Париже в 1820-х годах. На 1861 год в городе насчитывалось 550 омнибусов, перевозивших ежегодно до 79 млн человек. Вскоре открылись омнибусные маршруты и в других передовых столицах — Лондоне (1829), Санкт-Петербурге (1830).
Европейцы развивали, как им казалось, перспективный омнибусный сегмент, а в США прозорливые местные предприятия инвестировали в инновационную конку — железную дорогу на конной тяге. Первые в мире городские железные дороги (конка) возвели в Балтиморе (1828), Нью-Йорке (1832), Новом Орлеане(1834). Достаточно быстро новый вид транспорта за счет высокой рентабельности вытеснил омнибусы с улиц американских городов.
В Российской империи конка появилась в Санкт-Петербурге (1860) и Москве (1874). На территории современной Украины — в Одессе (1880).
Дорогие льготники
Хозяева ОКГЖД льготников не жаловали. Городская управа долго договаривалась о предоставлении бесплатного проезда в общественном транспорте хотя бы для части служащих. В 1911 году вопрос был решен подписанием особого договора между городом и правлением ЗАО о предоставлении ежегодных 420 абонентских билетов сотрудникам киевской администрации.
Правление ОКГЖД не настаивало на компенсации стоимости проездных (50 руб. каждый) из муниципального бюджета. В договоре, составленным юристами ЗАО, значился более любопытный вариант: «При выкупе г. Киевом предприятия трамвая сумма стоимости выданных билетов... должна быть возмещена Обществу в десятикратном размере». Остается только гадать, что побудило Думу утвердить подобные предложения.
Льготные абонементы часто распределялись по блату, что вызывало недовольство обделенных. «Получив сведения, — писал городскому голове председатель железнодорожной комиссии Рутенберг, — что списки на выдачу служащим в Городском общественном управлении билетов для бесплатного проезда в городском трамвае составлены отчасти по личным указаниям... я снимаю с себя всякую ответственность за вышеупомянутые списки».
Несмотря на то что билеты выдавались именные, с наклеенной фотографией счастливого обладателя, служащие управы часто давали попользоваться «шаровым» проездом друзьям и знакомым. Подобная щедрость могла вылиться в копейку. Изъятые трамвайными контролерами у псевдольготников проездные, согласно указаниям правления ОКГЖД, не возвращались настоящим владельцам.
Источник: http://www.kontrakty.com.ua/show/rus/article/44/4820068225.html
Киевский трамвай. Экскурс в историю первого в Российской империи электрического трамвая.
История киевского трамвая отображает определенные моменты истории самого города. Первая городская «конка» была построена в период экономического подъема в конце ХІХ столетия. Трамвайный бум в Киеве приходится на период между мировыми войнами, а упадок – с 1930-ых по 1970-ые года. И, наконец, некоторое возрождение интереса наблюдается в настоящее время.
Всё начиналось с конки…
Первая городская Киевская конная железная дорога была построена в 1890 году. Главой предприятия был Аманд Струве, с которым городской совет 8 июля 1889 г. заключил договор. Проект предполагал строительство колеи общей длиной 26,4 км. Первая колея пролегала по Большой Васильковской. Она была пущенна в эксплуатацию 30 июля 1891 г. Сначала маршрут был проложен по ул. Жандармской (ныне Саксаганского) до Демеевки. В августе линия была продлена к отелю "Европейский" на Крещатике. Как тогда писала газета "Киевлянин", - кони тащили вагончики "изящной и легкой конструкции с фонарями и звонками". Один такой вагончик вмещал 20-25 пассажиров.
Первый в Российской империи электрический трамвай появился в Киеве в 1892 г. 9 сентября 1891 года начали укладывать рельсы по ул. Александровской (ныне Грушевского) и Александровскому спуску (ныне Владимирский) и сооружать временную электростанцию. Работы были завершены в апреле 1892 г. 1 июня 1892 г. началось пассажирское движение на колее длиной 1,5 км.
Последняя линия парового трамвая, которая пролегала от Киева до Пуща-Водицы была электрифицирована в 1904 г. Последнюю (Кирилловскую) "конную" железную дорогу электрифицировали в 1895 г. В конце столетия длина трамвайных линий в однопутном исчислении составляла: 66,2 км, из них 49,6 км были электрофицированы.
До 1904 г. было сооружено 5 трамвайных парков (Васильковский, Лукъяновский, Александровский, Кузнечный, Троицкий). В 1904 г. было начато строительство Главных трамвайных мастерских (ныне завод электротранспорта имени Дзержинского).
В конце ХІХ – начале ХХ ст. в Киеве существовало три самостоятельных предприятия. Частная трамвайная линия, принадлежащая Г. Хойнацкому, пролегала от Триумфальных ворот (ныне Воздухофлотский путепровод) к дачному поселку Святошино. В 1901 г. ее выкупили. Длина трамвайных путей составляла 9,6 км. Линия была особо популярной летом и приносила немалую прибыль. В 1908-1909 гг. Марголин построил трамвайную линию в предместье Демеевка. Длина составляла 4,8 км. Но, наверное, наиболее известной была частная линия, соединившая в 1912 г. Киев с Броварами. Общая ее длина составляла 18,14 км.
В 1920 году, во время топливного кризиса, трамваями возили дерево из Пуща-Водицы. Тогда трамвайщики проложили временную колею к бучанским болотам.
В годы Второй мировой войны трамвайное хозяйство было сильно повреждено. Наибольшему разрушению подверглись Лукъяновский и Шевченковский трамвайные парки. Немцы разобрали 30 км трамвайных линий и 50 км контактного провода. Трамвай сыграл большое значение в годы войны, именно он доставлял раненых в госпитали, подвозил хлеб к столовым.
Киевский трамвай восстановил свою работу в 1944 г. По данным на 1945 г., трамвай перевез – около 40,7 млн. пассажиров, а в 1947 - 94 млн. пассажиров.
Активное развитие и активный упадок киевского трамвая
В 1960 г. длина трамвайных колей достигла 202,6 км, подвижной состав – 466 единиц, количество перевезенных пассажиров достигло около 284,4 млн. человек. С этого же года в Киев стали поставлять в большом объеме комфортабельные трамвайные вагоны Т-2.
В 1978 г. была сдана скоростная линия, соединившая площадь Победы с Михайловской Борщаговкой. Благодаря этой линии трамвая общая протяженность достигла апогея - 285,1 км.
На конец 1980 г. длина трамвайных линий составляла 279,3 км, подвижной состав возрос до 909 вагонов, количество перевезенных пассажиров достигло 396,1 млн. пассажиров. Через 10 лет протяжённость колеи уже составляла 275,9 км, количество маршрутов достигло 26, а средняя эксплуатационная скорость 17,2 км/ч., подвижной состав - 902 вагона, количество перевезенных пассажиров - 438,1 млн. пассажиров.
После 1990 г. Киевский трамвай медленно уходит с улиц нашего города. Был снят трамвай с Демеевки, в 2004 г. ликвидировали единственное во всем Киеве трамвайное сообщение между правым и левым берегами. В связи с реконструкцией проспекта Гагарина и внедрения на мосту им. Патона реверсивного движения отменили маршруты №21, 27, 31 и 34.
Сегодня на левобережье остались такие трамвайные маршруты №№ 2; 8; 22; 23; 25; 25А; 28; 29; 32; 33; 35. Соответственно на правобережье: №№ 1к; 3 (на реконструкции); 5; 7; 11; 11к; 12; 14; 15; 16; 18; 19.
Автор: Сохань Андрей
Помоги проекту - добавь свою статью!
www.oldkyiv.org.ua
Подписаться на:
Сообщения (Atom)